«Всякого заинтересовала бы. Гедонизм. Чепуха какая-то. Очевидно — много читала. Говорит
в манере героинь Лескова. О поручике вспомнила после всего и равнодушно. Другая бы ужасалась долго. И — сентиментально… Интеллигентские ужасы всегда и вообще сентиментальны… Я, кажется, не склонен ужасаться. Не умею. Это — достоинство или недостаток?»
Неточные совпадения
Жена пианиста тоже бесприютно блуждала по комнате, точно кошка, впервые и случайно попавшая
в чужую квартиру. Ее качающаяся походка, рассеянный взгляд синеватых глаз, ее
манера дотрагиваться до вещей — все это привлекало внимание Клима, улыбка туго натянутых губ красивого рта казалась вынужденной, молчаливость подозрительной.
И, взяв Прейса за плечо, подтолкнул его к двери, а Клим, оставшись
в комнате, глядя
в окно на железную крышу, почувствовал, что ему приятен небрежный тон, которым мужиковатый Кутузов говорил с маленьким изящным евреем. Ему не нравились демократические
манеры, сапоги, неряшливо подстриженная борода Кутузова; его несколько возмутило отношение к Толстому, но он видел, что все это, хотя и не украшает Кутузова, но делает его завидно цельным человеком. Это — так.
Самгин слушал и утверждался
в подозрениях своих: этот человек, столь обыкновенный внешне,
манерой речи выдавал себя; он не так прост, каким хочет казаться. У него были какие-то свои слова, и он обнаруживал склонность к едкости.
У нее была очень милая
манера говорить о «добрых» людях и «светлых» явлениях приглушенным голосом; как будто она рассказывала о маленьких тайнах, за которыми скрыта единая, великая, и
в ней — объяснения всех небольших тайн. Иногда он слышал
в ее рассказах нечто совпадавшее с поэзией буден старичка Козлова. Но все это было несущественно и не мешало ему привыкать к женщине с быстротой, даже изумлявшей его.
Затем он вспомнил, как неудобно было лежать
в постели рядом с нею, — она занимала слишком много места, а кровать узкая. И потом эта ее
манера бережно укладывать груди
в лиф…
Воинов снова заставил слушать его,
манера говорить у этого человека возбуждала надежду, что он, может быть, все-таки скажет нечто неслыханное, но покамест он угрюмо повторял уже сказанное. Пыльников, согласно кивая головой, вкрадчиво вмешивал
в его тяжелые слова коротенькие реплики с ясным намерением пригладить угловатую речь, смягчить ее.
— Который повыше — жандарм, второй — неизвестный. А забрали их — за стрельбу
в народ, — громко, приятным голосом сказал человечек и, примеряя свой шаг к шагу Самгина, добавил вразумительно: —
Манера эта —
в своих людей стрелять — теперь отменяется даже для войска.
Даже Захар, который, в откровенных беседах, на сходках у ворот или в лавочке, делал разную характеристику всех гостей, посещавших барина его, всегда затруднялся, когда очередь доходила до этого… положим хоть, Алексеева. Он долго думал, долго ловил какую-нибудь угловатую черту, за которую можно было бы уцепиться, в наружности,
в манерах или в характере этого лица, наконец, махнув рукой, выражался так: «А у этого ни кожи, ни рожи, ни ведения!»
Рослый, здоровый народ, атлеты с грубыми, смугло-красными лицами и руками: без всякой изнеженности
в манерах, без изысканности и вкрадчивости, как японцы, без робости, как ликейцы, и без смышлености, как китайцы.
«Молодец, красивый мужчина: но какая простота… чтоб не сказать больше… во взгляде,
в манерах! Ужели он — герой Веры!..» — думал Райский, глядя на него и с любопытством ожидая, что покажет дальнейшее наблюдение.
Неточные совпадения
— Обедали? — закричал барин, подходя с пойманною рыбою на берег, держа одну руку над глазами козырьком
в защиту от солнца, другую же пониже — на
манер Венеры Медицейской, выходящей из бани.
— А вот через Афанасия Ивановича Вахрушина, об котором, почитаю, неоднократно изволили слышать-с, по просьбе вашей мамаши, чрез нашу контору вам перевод-с, — начал артельщик, прямо обращаясь к Раскольникову. —
В случае если уже вы состоите
в понятии-с — тридцать пять рублей вам вручить-с, так как Семен Семенович от Афанасия Ивановича, по просьбе вашей мамаши, по прежнему
манеру о том уведомление получили. Изволите знать-с?
Заметов, он соскандалит что-нибудь на французский
манер в неприличном заведении, за стаканом шампанского или донского, — вот что такое ваш Заметов!
Да и вообще у нас
в русском обществе, самые лучшие
манеры у тех, которые биты бывали, — заметили вы это?
Манера его была медленная, как будто вялая и
в то же время изученно-развязная; претензия, впрочем усиленно скрываемая, проглядывала поминутно.