— К чему ведет нас безответственный критицизм? — спросил он и, щелкнув пальцами правой руки по книжке, продолжал: — Эта книжка озаглавлена «Исповедь человека XX века». Автор, некто Ихоров, учит: «Сделай в самом себе лабораторию и разлагай в себе все человеческие желания, весь человеческий опыт прошлого». Он прочитал «Слепых» Метерлинка и сделал вывод:
все человечество слепо.
«Я видел в приюте слепых, как ходят эти несчастные, вытянув руки вперед, не зная, куда идти. Но
все человечество не есть ли такие же слепцы, не ходят ли они в мире тоже ощупью?»
— История жизни великих людей мира сего — вот подлинная история, которую необходимо знать всем, кто не хочет обольщаться иллюзиями, мечтами о возможности счастья
всего человечества. Знаем ли мы среди величайших людей земли хоть одного, который был бы счастлив? Нет, не знаем… Я утверждаю: не знаем и не можем знать, потому что даже при наших очень скромных представлениях о счастье — оно не было испытано никем из великих.
Неточные совпадения
Он не умел думать о России, народе,
человечестве, интеллигенции,
все это было далеко от него.
— Возможно, что
все это красиво, но это — не истина. Неоспоримая истина никаких украшений не требует, она — проста:
вся история
человечества есть история борьбы классов.
Самгин не впервые подумал, что в этих крепко построенных домах живут скучноватые, но, в сущности, неглупые люди, живут недолго, лет шестьдесят, начинают думать поздно и за
всю жизнь не ставят пред собою вопросов — божество или
человечество, вопросов о достоверности знания, о…
— Сударыня, — торжествующе взывал Пыльников. — Все-таки, все-таки — как же вы решаете вопрос о смысле бытия? Божество или
человечество?
Я просто-запросто намекнул, что «необыкновенный» человек имеет право… то есть не официальное право, а сам имеет право разрешить своей совести перешагнуть… через иные препятствия, и единственно в том только случае, если исполнение его идеи (иногда спасительной, может быть, для
всего человечества) того потребует.
А которые в Бога не веруют, ну те о социализме и об анархизме заговорят, о переделке
всего человечества по новому штату, так ведь это один же черт выйдет, все те же вопросы, только с другого конца.
Неточные совпадения
Какие искривленные, глухие, узкие, непроходимые, заносящие далеко в сторону дороги избирало
человечество, стремясь достигнуть вечной истины, тогда как перед ним
весь был открыт прямой путь, подобный пути, ведущему к великолепной храмине, назначенной царю в чертоги!
А между тем в хозяйстве доход собирался по-прежнему: столько же оброку должен был принесть мужик, таким же приносом орехов обложена была всякая баба; столько же поставов холста должна была наткать ткачиха, —
все это сваливалось в кладовые, и
все становилось гниль и прореха, и сам он обратился наконец в какую-то прореху на
человечестве.
Он слушал и химию, и философию прав, и профессорские углубления во
все тонкости политических наук, и всеобщую историю
человечества в таком огромном виде, что профессор в три года успел только прочесть введение да развитие общин каких-то немецких городов; но
все это оставалось в голове его какими-то безобразными клочками.
Далее, помнится мне, я развиваю в моей статье, что
все… ну, например, хоть законодатели и установители
человечества, начиная с древнейших, продолжая Ликургами, Солонами, Магометами, [Ликург — легендарный законодатель Спарты (9–8 вв. до н. э.);
— Что такое благороднее? Я не понимаю таких выражений в смысле определения человеческой деятельности. «Благороднее», «великодушнее» —
все это вздор, нелепости, старые предрассудочные слова, которые я отрицаю!
Все, что полезно
человечеству, то и благородно! Я понимаю только одно слово: полезное! Хихикайте, как вам угодно, а это так!