— Домовладелец здешний, сын советника губернского правления, уважаемого человека. Семью отправил на Волгу, дом выгодно сдал
военному ведомству. Из войны жив не вылезет — порок сердца нажил.
Чиновники были отставлены от должности; дома гражданской архитектуры поступили в казну и обращены были на разные богоугодные заведения и школы для кантонистов, [Кантонисты — солдатские сыновья, с самого рождения определенные в
военное ведомство.] все распушено было в пух, и Чичиков более других.
В начале сентября он, наконец, признался ей, что растратил казенные деньги, большие, что-то около трех тысяч, и что его дней через пять будут ревизовать, и ему, Дилекторскому, грозит позор, суд и, наконец, каторжные работы.. Тут гражданин чиновник
военного ведомства зарыдал, схватившись за голову, и воскликнул:
Скажу я, например, что, при неисправности подрядчика,
военное ведомство может распорядиться насчет его залогов, а он вдруг растолкует, что я армии и флоты отрицаю, основы потрясаю, авторитетов не признаю!
17 июля 1812 года в Свенцянах государь вновь просил его взять
военное ведомство в свое управление, но граф отклонил это, хотя в течение всей войны, как тайная переписка, так все секретные донесения и высочайшие повеления шли через его руки.
Неточные совпадения
Каторжным трудом пользуются также
военное и телеграфное
ведомства, землемер; около 50 человек прикомандировано к тюремному лазарету, неизвестно в качестве кого и для чего, и не сочтешь тех, которые находятся в услужении у гг. чиновников.
— Господа! — вдруг патетически воскликнул Ванька-Встанька, прервав пение и ударив себя в грудь. — Вот вижу я вас и знаю, что вы — будущие генералы Скобелев и Гурко, но и я ведь тоже в некотором отношении
военная косточка. В мое время, когда я учился на помощника лесничего, все наше лесное
ведомство было
военное, и потому, стучась в усыпанные брильянтами золотые двери ваших сердец, прошу: пожертвуйте на сооружение прапорщику таксации малой толики spiritus vini, его же и монаси приемлют.
Он был поляк и католик, но служил сначала в русской
военной службе, а затем по лесному
ведомству, откуда и вышел в отставку «корпуса лесничих штабс — капитаном, с мундиром и пенсией».
Казнокрадство и взяточничество, эти две язвы тогдашней русской администрации, против которых всю свою жизнь боролся граф Алексей Андреевич, с особым ожесточением были им преследуемы в бытность его
военным министром. Кроме беспощадных исключений уличенных в этих пороках чиновников и примерных их наказаний, Алексей Андреевич прибегал к оглашению поступков не только отдельных личностей, но даже целых
ведомств в печати путем приказов.
Так совершился последний переворот в существовании
военного поселения, и в этом-то виде округ сей доживал последний возраст недолговечной сорокалетней жизни новгородского
военного поселения до перехода в удельное
ведомство, оставя потомству много глубоких назидательных уроков и наказов: религиозных, политических, экономических, нравственных и житейских — в пользу правительства и быта народного.