Неточные совпадения
Клим Самгин был очень доволен
тем, что решил не учиться в эту зиму. В университете было тревожно. Студенты освистали историка Ключевского, обидели и еще нескольких профессоров, полиция разгоняла сходки; будировало сорок два либеральных профессора, а восемьдесят два заявили себя сторонниками твердой
власти. Варвара бегала по антикварам и букинистам, разыскивая портреты m‹ada›me Ролан, и очень сожалела, что нет портрета Теруань де-Мерикур.
— А так как
власть у нас действительно бездарна,
то эмоциональная оппозиционность нашей молодежи
тем самым очень оправдывается. Мы были бы и смирнее и умнее, будь наши государственные люди талантливы, как, например, в Англии. Но — государственных талантов у нас — нет. И вот мы поднимаем на щитах даже такого, как Витте.
С
той поры он почти сорок лет жил, занимаясь историей города, написал книгу, которую никто не хотел издать, долго работал в «Губернских ведомостях», печатая там отрывки своей истории, но был изгнан из редакции за статью, излагавшую ссору одного из губернаторов с архиереем; светская
власть обнаружила в статье что-то нелестное для себя и зачислила автора в ряды людей неблагонадежных.
Стало быть — книга,
властями просмотренная,
то есть пропущенная для чтения по ошибке.
— Но
власть — гуманна, не в ее намерениях увеличивать количество людей, не умевших устроиться в жизни, и
тем самым пополнять кадры озлобленных личными неудачами, каковы все революционеры.
— Там, в Кремле, Гусаров сказал рабочим речь на
тему — долой политику, не верьте студентам, интеллигенция хочет на шее рабочих проехать к
власти и все прочее в этом духе, — сказала Татьяна как будто равнодушно. — А вы откуда знаете это? — спросила она.
— А вы не из
тех ли добродушных, которые хотят подвести либералов к
власти за левую ручку, а потом получить правой их ручкой по уху?
Самгин, слушая его, думал: действительно преступна
власть, вызывающая недовольство
того слоя людей, который во всех других странах служит прочной опорой государства. Но он не любил думать о политике в терминах обычных, всеми принятых, находя, что термины эти лишают его мысли своеобразия, уродуют их. Ему больше нравилось, когда
тот же доктор, усмехаясь, бормотал...
Самгин вдруг вспомнил слова историка Козлова о
том, что царь должен будет жестоко показать всю силу своей
власти.
— А — не кажется вам, что этот поп и его проклятая затея — ответ церкви вам, атеистам, и нам — чиновникам, — да, и нам! — за Толстого, за Победоносцева, за угнетение, за
то, что церкви замкнули уста? Что за попом стоят епископы и эта проклятая демонстрация — первый, пробный шаг к расколу церкви со светской
властью. А?
«Мы, говорит, должны быть благодарны
власти за
то, что она штыками охраняет нас от ярости народной», — понимаешь?
«Сомнительный способ укрепления
власти царя», — весьма спокойно подумал Самгин, одеваясь, и сам удивился
тому, что думает спокойно. В столовой энергично стучала посудой Варвара.
— Мы — бога во Христе отрицаемся, человека же — признаем! И был он, Христос, духовен человек, однако — соблазнил его Сатана, и нарек он себя сыном бога и царем правды. А для нас — несть бога, кроме духа! Мы — не мудрые, мы — простые. Мы так думаем, что истинно мудр
тот, кого люди безумным признают, кто отметает все веры, кроме веры в духа. Только дух — сам от себя, а все иные боги — от разума, от ухищрений его, и под именем Христа разум же скрыт, — разум церкви и
власти.
Сектанты они до поры, покамест мужики, а становясь купцами, забывают о своих разноречиях с церковью, воинствующей за истину,
то есть — за
власть.
— Профессор Захарьин в Ливадии, во дворце, орал и топал ногами на придворных за
то, что они поместили больного царя в плохую комнату, — вот это я понимаю! Вот это
власть ума и знания…
— Именно — это! — снова подтвердил Пыльников. —
То есть сначала это, затем уже политика
власти — самодержавной
власти, разумеется…
— Наши дни — не время для расширения понятий. Мы кружимся пред необходимостью точных формулировок, общезначимых, объективных. Разумеется, мы должны избегать опасности вульгаризировать понятия. Мы единодушны в сознании необходимости смены
власти, эго уже — много. Но действительность требует еще более трудного — единства, ибо сумма данных обстоятельств повелевает нам отчислить и утвердить именно
то, что способно объединить нас.
Я б им царство-то управил!
Я б казны им поубавил!
Пожил бы я всласть,
Ведь на
то и
власть!..
Не нужно быть большевиком, марксистом по-русски, анархо-марксистом для
того, чтоб видеть:
власть крупных собственников становится пагубной, разрушающей, а не творящей.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, //
То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было
власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Но чаще занимали страсти // Умы пустынников моих. // Ушед от их мятежной
власти, // Онегин говорил об них // С невольным вздохом сожаленья; // Блажен, кто ведал их волненья // И наконец от них отстал; // Блаженней
тот, кто их не знал, // Кто охлаждал любовь — разлукой, // Вражду — злословием; порой // Зевал с друзьями и с женой, // Ревнивой не тревожась мукой, // И дедов верный капитал // Коварной двойке не вверял.
И долго еще определено мне чудной
властью идти об руку с моими странными героями, озирать всю громадно несущуюся жизнь, озирать ее сквозь видный миру смех и незримые, неведомые ему слезы! И далеко еще
то время, когда иным ключом грозная вьюга вдохновенья подымется из облеченной в святый ужас и в блистанье главы и почуют в смущенном трепете величавый гром других речей…
Но хуже всего было
то, что потерялось уваженье к начальству и
власти: стали насмехаться и над наставниками, и над преподавателями, директора стали называть Федькой, Булкой и другими разными именами; завелись такие дела, что нужно было многих выключить и выгнать.
На это полицеймейстер заметил, что бунта нечего опасаться, что в отвращение его существует
власть капитана-исправника, что капитан-исправник хоть сам и не езди, а пошли только на место себя один картуз свой,
то один этот картуз погонит крестьян до самого места их жительства.