Неточные совпадения
— Отечество. Народ. Культура,
слава, — слышал Клим. — Завоевания науки. Армия работников, создающих в
борьбе с природой все более легкие условия жизни. Торжество гуманизма.
— Ну, да! А — что же? А чем иным, как не идеализмом очеловечите вы зоологические инстинкты? Вот вы углубляетесь в экономику, отвергаете необходимость политической
борьбы, и народ не
пойдет за вами, за вульгарным вашим материализмом, потому что он чувствует ценность политической свободы и потому что он хочет иметь своих вождей, родных ему и по плоти и по духу, а вы — чужие!
— Ну, господи! У нас, в России! Ты пойми: ведь это значит — конец спорам и дрязгам, каждый знает, что ему делать, куда
идти. Там прямо сказано о необходимости политической
борьбы, о преемственной связи с народниками — понимаешь?
— Вопрос о путях интеллигенции — ясен: или она
идет с капиталом, или против его — с рабочим классом. А ее роль катализатора в акциях и реакциях классовой
борьбы — бесплодная, гибельная для нее роль… Да и смешная. Бесплодностью и, должно быть, смутно сознаваемой гибельностью этой позиции Ильич объясняет тот смертный визг и вой, которым столь богата текущая литература. Правильно объясняет. Читал я кое-что, — Андреева, Мережковского и прочих, — черт знает, как им не стыдно? Детский испуг какой-то…
В одном месте на песке
идет борьба, как в цирке, в другом покрывают крышу барака зелеными ветвями, вдали, почти на опушке леса, разбирают барак, построенный из круглых жердей.
Ошибочно думать, что религиозный раскол был вызван исключительно обрядоверием русского народа, что в нем
борьба шла исключительно по поводу двуперстного и трехперстного знамения креста и мелочей богослужебного обряда.
Влекло его к ней и то, что она второй год не принадлежала ему. Он не хотел себе дать полного отчета в том, какая именно
борьба идет между ними и кто прямее, но теперь ему кажется, что — она. Ведь он ни разу, ни устно, ни письменно, не сказал ей:
Неточные совпадения
Между тем он учился, как и другие, как все, то есть до пятнадцати лет в пансионе; потом старики Обломовы, после долгой
борьбы, решились
послать Илюшу в Москву, где он волей-неволей проследил курс наук до конца.
— Ничего, — сказал он, — вооружаться твердостью и терпеливо, настойчиво
идти своим путем. Мы не Титаны с тобой, — продолжал он, обнимая ее, — мы не
пойдем, с Манфредами и Фаустами, на дерзкую
борьбу с мятежными вопросами, не примем их вызова, склоним головы и смиренно переживем трудную минуту, и опять потом улыбнется жизнь, счастье и…
И в этой
борьбе он видел, что, при величайшем напряжении сил с его стороны и безо всякого усилия и даже намерения с другой, достигалось только то, что хозяйство
шло ни в чью, и совершенно напрасно портились прекрасные орудия, прекрасная скотина и земля.
Долго длится ночь. Но засветился // Утренними зорями восток. // Уж туман над полем заклубился, // Говор галок в роще пробудился, // Соловьиный щекот приумолк. // Русичи, сомкнув щиты рядами, // К славной изготовились
борьбе, // Добывая острыми мечами // Князю —
славы, почестей — себе.
А куряне славные — // Витязи исправные: // Родились под трубами, // Росли под шеломами, // Выросли как воины, // С конца копья вскормлены. // Все пути им ведомы, // Все яруги знаемы, // Луки их натянуты, // Колчаны отворены, // Сабли их наточены, // Шеломы позолочены. // Сами скачут по полю волками // И, всегда готовые к
борьбе, // Добывают острыми мечами // Князю —
славы, почестей — себе!