Неточные совпадения
— Приехала сегодня из Петербурга и едва не
попала на
бомбу; говорит, что видела террориста, ехал на серой лошади, в шубе, в папахе. Ну, это, наверное, воображение, а не террорист. Да и по времени не выходит, чтоб она могла наскочить на взрыв. Губернатор-то — дядя мужа ее. Заезжала я к ней, — лежит, нездорова, устала.
— Солдат — не филин, он тоже ночью
спит. А у них —
бомба. Руки вверх, и — больше никаких! — уныло проговорил один из солдат.
Я мог заниматься философией, думать, писать, читать при всех условиях, когда у меня было 39° температуры, когда
бомбы падали около нашего дома (осенью 17 года), когда случались несчастья.
Праскухин испугался, не напрасно ли он струсил, — может быть,
бомба упала далеко, и ему только казалось, что трубка шипит тут же.
Я думаю, если б
бомба упала среди комнаты, то это не так бы изумило и испугало всех, как это открытое восстание — и кого же? — девочки, которой даже и говорить не позволялось громко в бабушкином присутствии. Генеральша, немая от изумления и от бешенства, привстала, выпрямилась и смотрела на дерзкую внучку свою, не веря глазам. Дядя обмер от ужаса.
Неточные совпадения
Но зато, когда снаряд пролетел, не задев вас, вы оживаете, и какое-то отрадное, невыразимо приятное чувство, но только на мгновение, овладевает вами, так что вы находите какую-то особенную прелесть в опасности, в этой игре жизнью и смертью; вам хочется, чтобы еще и еще и поближе
упало около вас ядро или
бомба.
В это время перед самой ротой мгновенно вспыхнуло пламя, раздался ужаснейший треск, оглушил всю роту, и высоко в воздухе зашуршели камни и осколки (по крайней мере секунд через 50 один камень
упал сверху и отбил ногу солдату). Это была
бомба с элевационного станка, и то, что она
попала в роту, доказывало, что французы заметили колонну.
Начальник бастиона, обходивший в это время свое хозяйство, по его выражению, как он ни привык в 8 месяцев ко всяким родам храбрости, не мог не полюбоваться на этого хорошенького мальчика в расстегнутой шинели, из-под которой видна красная рубашка, обхватывающая белую нежную шею, с разгоревшимся лицом и глазами, похлопывающего руками и звонким голоском командующего: «первое, второе!» и весело взбегающего на бруствер, чтобы посмотреть, куда
падает его
бомба.
Офицер этот расскажет вам, — но только, ежели вы его расспросите, — про бомбардирование 5-го числа, расскажет, как на его батарее только одно орудие могло действовать, и из всей прислуги осталось 8 человек, и как всё-таки на другое утро 6-го он
палил [Моряки все говорят
палить, а не стрелять.] из всех орудий; расскажет вам, как 5-го
попала бомба в матросскую землянку и положила одиннадцать человек; покажет вам из амбразуры батареи и траншеи неприятельские, которые не дальше здесь, как в 30-40 саженях.
Михайлов, увидав
бомбу,
упал на землю и так же зажмурился, так же два раза открывал и закрывал глаза и так же, как и Праскухин, необъятно много передумал и перечувствовал в эти две секунды, во время которых
бомба лежала неразорванною.