Неточные совпадения
Беседы с нею всегда утверждали Клима в самом
себе, утверждали не столько словами, как ее непоколебимо уверенным тоном. Послушав ее, он находил, что все, в сущности, очень просто и можно жить легко, уютно. Мать живет только
собою и — не плохо живет. Она ничего не выдумывает.
Загнали во двор старика, продавца красных воздушных пузырей, огромная гроздь их колебалась над его головой; потом вошел прилично одетый человек,
с подвязанной черным платком щекою; очень сконфуженный, он, ни на кого не глядя, скрылся в глубине двора, за углом дома. Клим понял его, он тоже чувствовал
себя сконфуженно и глупо. Он стоял в тени, за грудой ящиков со стеклами для ламп, и слушал ленивенькую
беседу полицейских
с карманником.
Часы осенних вечеров и ночей наедине
с самим
собою, в безмолвной
беседе с бумагой, которая покорно принимала на
себя все и всякие слова, эти часы очень поднимали Самгина в его глазах. Он уже начинал думать, что из всех людей, знакомых ему, самую удобную и умную позицию в жизни избрал смешной, рыжий Томилин.
Но в Выборг он вернулся несколько утомленный обилием новых впечатлений и настроенный, как чиновник, которому необходимо снова отдать
себя службе, надоевшей ему. Встреча
с братом, не возбуждая интереса, угрожала длиннейшей
беседой о политике, жалобными рассказами о жизни ссыльных, воспоминаниями об отце, а о нем Дмитрий, конечно, ничего не скажет лучше, чем сказала Айно.
«Она ведет
себя, точно провинциалка пред столичной знаменитостью», — подумал Самгин, чувствуя
себя лишним и как бы взвешенным в воздухе. Но он хорошо видел, что Варвара ведет
беседу бойко, даже задорно, выспрашивает Кутузова
с ловкостью. Гость отвечал ей охотно.
Она стала для него чем-то вроде ящика письменного стола, — ящика, в который прячут интимные вещи; стала ямой, куда он выбрасывал сор своей души. Ему казалось, что, высыпая на эту женщину слова, которыми он
с детства оброс, как плесенью, он постепенно освобождается от их липкой тяжести, освобождает в
себе волевого, действенного человека.
Беседы с Никоновой награждали его чувством почти физического облегчения, и он все чаще вспоминал Дьякона...
— Да, да, — совсем
с ума сошел. Живет, из милости, на Земляном валу, у скорняка. Ночами ходит по улицам, бормочет: «Умри, душа моя,
с филистимлянами!» Самсоном изображает
себя. Ну, прощайте, некогда мне, на
беседу приглашен, прощайте!
Ушел он в настроении, не совсем понятном ему: эта
беседа взволновала его гораздо более, чем все другие
беседы с Мариной; сегодня она дала ему право считать
себя обиженным ею, но обиды он не чувствовал.
Было немножко грустно, и снова ощущалось то ласковое отношение к
себе, которое испытал он после
беседы о Безбедове
с Мариной.
Он был «честен
с собой», понимал, что платит за внимание, за уважение дешево, мелкой, медной монетой, от этого его отношение к людям, становясь еще более пренебрежительным, принимало оттенок благодушия, естественного человеку зрелому, взрослому в его
беседах с подростками.
Его тихое посвистывание и
беседы вполголоса
с самим
собою, даже его гладкий, черный, точно чугунный, чепчик волос на голове, весь он вызывал какие-то странные, даже нелепые подозрения: хотелось думать, что он красит волосы, живет по чужому паспорту, что он — эсер, террорист, максималист, бежавший из ссылки.
Беседа не разгоралась. Самгин не находил вопросов, чувствуя
себя подавленным иронической непрерывностью встреч
с прошлым.
Неточные совпадения
Вы посмеетесь даже от души над Чичиковым, может быть, даже похвалите автора, скажете: «Однако ж кое-что он ловко подметил, должен быть веселого нрава человек!» И после таких слов
с удвоившеюся гордостию обратитесь к
себе, самодовольная улыбка покажется на лице вашем, и вы прибавите: «А ведь должно согласиться, престранные и пресмешные бывают люди в некоторых провинциях, да и подлецы притом немалые!» А кто из вас, полный христианского смиренья, не гласно, а в тишине, один, в минуты уединенных
бесед с самим
собой, углубит во внутрь собственной души сей тяжелый запрос: «А нет ли и во мне какой-нибудь части Чичикова?» Да, как бы не так!
Она стала для него тем нужным словом в
беседе души
с жизнью, без которого трудно понять
себя.
Сестра ее тотчас после чаю позвала ее к
себе в кабинет и, предварительно приласкав ее, что всегда немного пугало Катю, посоветовала ей быть осторожней в своем поведении
с Аркадием, а особенно избегать уединенных
бесед с ним, будто бы замеченных и теткой, и всем домом.
Беседа с адвокатом и то, что он принял уже меры для защиты Масловой, еще более успокоили его. Он вышел на двор. Погода была прекрасная, он радостно вдохнул весенний воздух. Извозчики предлагали свои услуги, но он пошел пешком, и тотчас же целый рой мыслей и воспоминаний о Катюше и об его поступке
с ней закружились в его голове. И ему стало уныло и всё показалось мрачно. «Нет, это я обдумаю после, — сказал он
себе, — а теперь, напротив, надо развлечься от тяжелых впечатлений».
Половодов, припоминая смешного дядюшку, громко хохотал и вслух разговаривал сам
с собой. Такая
беседа один на один и особенно странный смех донеслись даже до гостиной, через которую проходила Антонида Ивановна в белом пеньюаре из тонкого батиста.