Тамерлан

Александр Мелехин, 2018

Новое документально-биографическое повествование о Тамерлане позволяет услышать живые голоса его эпохи, которые воссоздают коллективный портрет одного из величайших завоевателей в истории человечества, мудрого правителя и законодателя Тамерлана. В основу книги положены свидетельства его современников – монгольские, персидские, арабские, русские, армянские, грузинские, западноевропейские источники XIII–XV вв., и, конечно же, дополняющие друг друга, его «Автобиография» и «Уложение», т. е. приоритет отдан истории фактов, событий, происшествий жизни Тамерлана и его эпохи. Благодаря свидетельствам современников, а также информации «из первых уст», о важнейших событиях жизни Тамерлана, перед читателями предстанет живой и величественный облик нашего Героя; читатель узнает, как формировалось его мировоззрение, как он выглядел, что думал, какие испытания выпали на его долю и как мужественно он их преодолевал, что двигало им при принятии жизненно важных, а порой и судьбоносных решений, каким был его кодекс чести в отношении друзей и соратников, а также временных попутчиков и заклятых врагов, как он пришел к пониманию своего жизненного пути и высшего предназначения. Эта книга приближает нас, людей XXI века, к живому Тамерлану, помогает изжить стереотипные представления о нем, как о «безумном», «безбожном и зловерном», «разбойнике, и насильнике, и грабителе», и создать у каждого читателя свое собственное, как не завышенное, так и не заниженное, новое представление о его противоречивой личности и человеческой репутации.

Оглавление

Из серии: Библиотека военной и исторической литературы

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Тамерлан предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава вторая

Юность и молодые годы Тимура

«Предначертанность ему (Тимуру. — А. М.) миродержия и царствования», по мнению Шереф ад-дин Али Йазди, в юные годы Тимура проявлялась в следующем: «В играх… он говорил сверстникам: «Отныне я буду царем. Называйте меня не иначе, как царь». И дети, охотно подчиняясь, называли его своим царем. Одного из них он назначал амиром, другого — везирем. Из палочек и камыша изготовив чучело, дела ему всякие поручал и издавал фирманы (указы. — А. М.). Затем поговаривал, что «сей не повиновался фирману, выказал враждебность дерзкую. Рубите ему голову. Дабы отныне в мире никто не был непокорен шахиншаху и не делал недозволенное шахом!»…

Он быстро полюбил метание стрел и конные состязания, был весьма склонен к военным играм. Он так полюбил охоту, что дни и ночи без устали мог охотиться.

Его августейшая особа была под попечительством Всевышнего, милосердие и добродетель были свойственны его душе. И ежели порою он выражал суровый гнев и кого-либо наказывал при этом, то эти гнев и строгость были необходимы ради дел царства и правления страной…».[31]

Процитированное выше — это, пожалуй, все, что можно почерпнуть из жизнеописаний Тимура, созданных придворными историографами, о юности нашего Героя. Зато в сочинениях, авторы которых не были связаны с придворной жизнью Тамерлана и его преемников, данные о юности и молодых годах Тимура имеются.

Так, Ибн Арабшах поведал нам, что юность Тимура была отнюдь не столь безоблачной, как могло бы показаться после свидетельств современников об его происхождении: «…Он с детства был умным, простодушным, стремительным, волевым и способным подростком. Но из-за недостатков (нужды. — А. М.) (в семье) он проводил день неприятными делами, и из-за этого “переживания” он гневался и горел в душе.

В одну из ночей он украл одного барана и взвалил себе на спину. Увидев это, пастух ранил его спину стрелою и еще одной стрелою ранил его ногу и заставил его упасть.

В результате к его бедности прибавилась хромота, к злобе добавилась пакость, и усилившаяся ненависть толкнула его на месть, увеличились его претензии к жителям краев.

В этих обстоятельствах он начал искать среди сверстников себе подобных и отвернулся от наставлений милостивого Бога. Аллах ему послал сорок юнцов исполнителей, не имеющих ни богатства, ни совести. Несмотря на то, что у него руки были коротки, было мало оружия и войска, было нездоровое тело и трудное положение, не было богатств и людей, Тимур говорил им: “Я претендую на трон властелина и погружу в бурлящую катастрофу падишахов мира”…

Он с детства проводил свое время в беседах с себе подобными сыновьями визирей и эмиров. Наконец, в один из вечеров Тимур сказал им: “Моя бабушка, — она была гадальшицей и волшебницей, — увидела один сон, и этот сон не давал спокойствия услады мечты. Когда растолковали тот сон [стало известно]: один из ее сыновей или внуков будет властелином страны и, подчинив людей, станет сахибкираном[32], и современники — падишахи склонят перед ним головы. Тем человеком являюсь я. И этот момент стал близким. Вы присягните, что будете моими помощниками и опорами, вечно будете преданными и не отвернетесь от меня”.

Сверстники Тимура согласились и поклялись быть с ним вместе в счастье и горе, что они не будут выступать против него. И они везде, где бы ни были, вели разговоры вокруг этой идеи; не стесняясь и не скрывая, во весь голос говорили о нем, так что все… поверили в рассказ Тимура».[33] В этой связи вспоминается завет Чингисхана, которому Тимур осознанно следовал уже в молодости: «Если хочешь подчинить себе множество людей, прежде всего стань властителем их душ; люди никуда не денутся, если ты покорил их души»…

В «Путевых заметках» Руи Гонсалес де Клавихо, рассказывающих о путешествии испанского посольства в Самарканд ко двору Тамерлана в 1403–1406 гг., есть много деталей, которые дополняют процитированные выше свидетельства Ибн Арабшаха: «…Он (отец Тимура. — А. М.) родился в этом городе (Кеше. — А. М.), однако не принадлежал к тому племени, которое там живет, а был из племени, называемого чакатаи (род Цагадая. — А. М.)[34]

Отец Тамурбека (Тимура. — А. М.) был благородным человеком из рода этих чакатаев, но среднего достатка, имел он не более трех или четырех всадников (нукеров. — А. М.) и жил в одном селении недалеко от этого города Кеша, так как их знатные люди больше предпочитают жить в селениях и поле (в степи. — А. М.), [нежели] в городах.

И этот его сын [Тамурбек] начинал с того, что имел только столько [имущества], чтобы содержать себя и [еще] четырех или пять всадников (нукеров. — А. М.).

Говорят, что однажды [с помощью] этих четырех или пяти людей он начал забирать силой у своих [соплеменников] один день барана, другой день корову и, когда это удавалось, пировал со своими сообщниками. Возможно, поэтому или потому, что он был человеком храбрым, доброго сердца и щедро делился всем, что имел, присоединились к нему и другие люди, так что [вскоре] у него стало триста всадников (воинов-нукеров. — А. М.). Когда их набралось столько, он начал совершать набеги на [другие] земли, грабя и воруя все, что можно для себя и своих [людей]; также выходил на дорогу и грабил [проходящих] купцов.

Слухи о том, что делал [Тамурбек], дошли до императора (владетеля. — А. М.) самаркантского, который был сеньором этой земли, и он приказал убить его, где бы то ни было. А при дворе самаркантского императора было несколько знатных кавалеров цагатаев из его племени. Они так хлопотали за [Тамурбека] перед императором, что он его простил и по царскому соизволению разрешил жить при дворе.

И из этих кавалеров [цагатаев], которые выпросили ему прощение, двое теперь живут с ним; одного зовут Омар Тобар, а другого — Каладай-бек. Он сделал их большими сеньорами и владетелями обширных земель.

Говорят, что когда [Тимур-бек] жил [при дворе] самаркантского императора, то так интриговал против него, что последний был готов отдать приказ убить его; но кто-то предупредил [его], и Тимур-бек бежал со своими людьми и начал грабить на дорогах.

Однажды он ограбил большой караван купцов и получил всего достаточно[35]. После этого он отправился в землю, называемую Систан, и награбил [там] баранов, лошадей и всего, что попалось [под руку], так как эта земля очень богата стадами. А когда он это совершал, имел при себе около пятисот всадников.

Узнав об этом, жители Систана объединились против него. Однажды ночью [Тимур-бек] напал на стадо баранов, а в это время пришли люди [из Систана], бросились на него и его сообщников, убили многих, а его сбили с лошади и ранили в правую ногу, после чего он остался хромым, также и в правую руку, после чего он недосчитался двух маленьких пальцев; и бросили его, посчитав мертвым[36]. [Тимур-бек] стал передвигаться, как мог, и дополз до шатров каких-то [людей], кочующих в поле, откуда [вскоре] ушел, а оправившись, опять стал собирать своих людей».[37]

В еще одном, так сказать, частном свидетельстве о юности и молодых годах Тимура, в русской летописи, наш Герой именуется Темир Аксаком (турецкий перевод имени Тимурлэнг — Тамерлан. — А. М.); тут же летописец поясняет его новое прозвание: «Об этом же Темир Аксаке рассказывали, что по происхождению не царского был он рода: ни сын царский, ни племени царского, ни княжеского, ни боярского, всего лишь низший из самых захудалых людей из числа заяицких татар, из Самаркандской земли, из Синей Орды (восточная часть или левое крыло Золотой Орды, располагавшаяся на территории Западной Сибири и Казахстана. — А. М.), что за Железными Воротами (на юго-восток от Дербента. — А. М.).

По ремеслу он кузнец был черный, по нраву же и повадке — безжалостен, и разбойник, и насильник, и грабитель. Когда раньше работал у одного хозяина, тот, видя его злонравие, от него отказался и, избив, изгнал от себя; он же, не имея пропитания, разбоем кормился.

Однажды, когда он был еще молод, и с голоду крадя, кормился, украл он у кого-то овцу, но люди тотчас выследили его. Он же пытался убежать, но быстро многими был окружен, схвачен и связан крепко и всего его избили нещадно, и решили убить его до смерти; и перебили ему ногу в бедре пополам, и тут же бросили как мертвого, недвижимым и бездыханным; ибо решили, что умер, и оставили псам на съедение.

Лишь только зажила у него эта смертельная рана, поднялся, оковал себе железом ногу свою перебитую — по этой причине и хромал; потому прозван был Темир Аксаком, ибо Темир означает железо, а Аксак — хромец; так в переводе с половецкого языка объясняется имя Темир Аксак, которое значит Железный Хромец, ибо, от вещи и дел имя получив, делами своими прозвище себе добыл.

Так и потом, исцелившись от ран, после страшного того избиения, не изменил прежнего злобного нрава, не смирился, не укротился, но только больше испортился; сильнее прошлого и пуще прежнего стал он лютым разбойником.

А потом к нему пристали молодцы лихие, мужи свирепые, всякие злые люди, похожие на него, такие же разбойники и грабители — и стало их очень много. И когда стало их числом до ста, назвали его своим атаманом; а когда стало их числом до тысячи, тогда уже князем его звали; а когда они сильно умножились, больше числом стали, многие земли попленили, многие города и царства захватили, тогда и царем (Великим эмиром. — А. М.) его своим нарекли».[38]

Как было отмечено выше, официальная история немногословна по поводу юношества нашего Героя. Автор составленной для Тимура турецкой стихотворной хроники утверждал, будто многие события, особенно относящиеся к началу его деятельности, не были внесены в хронику по желанию самого Тимура, так как они показались бы невероятными читателям. Как полагал В. В. Бартольд, «из рассказов Клавихо и Ибн Арабшаха можно заключить, что молчание официальной хроники объясняется другими причинами: подобно Чингисхану, Тимур начал свою деятельность в качестве атамана шайки разбойников…»

Очевидно, что отцу Тимура была не безразлична судьба сына, поэтому, желая наставить его на путь истинный, однажды Тарагай обратился к возмужавшему Тимуру со словами: «Выслушай и запомни те наставления, которые я тебе теперь дам.

1. Почитай и не забывай своих предков, помни, что ты, Тимур, сын Тарагая, Тарагай сын амира Баргуль, Баргуль сын амира Илынгыза, Илынгыз сын Богадура, Богадур сын Анджаль-ноёна, Анджаль-ноён сын Суюнчи, Суюнчи сын Ирдамчи-Баруласа, Ирдамчи-Барулас сын Качули-Богадура (Хачулы-батора. — А. М.), Качули-Богадур сын Тумэн-хана (Тумбинай-хана. — А. М.), который был родственником сына Яфиса (праотец тюрков, сын пророка Ноя. — А. М.).

Из наших дедов Караджар-ноён первый познал Бога посредством размышления о мире, вместе со своими подчиненными, которых рассудок убедил в истинности ислама. Признав Единого Бога царем, он признал визирем пророка Божия, потом признал праведных халифов (самый высокий титул у мусульман. — А. М.).

2. Завещаю тебе, Тимур, поступай всегда и во всём по примеру отцов и дедов, согласно Шариата (религиозно-нравственный кодекс, “путь к спасению правоверных”. — А. М.), и потомство пророка почитай и уважай, к народу относись милостиво и снисходительно.

3. Помни, что все мы рабы Бога, заключенные в жизнь рукой судьбы под этим синим сводом; поэтому будь доволен всем, что Бог дает тебе, будь ему благодарен за все его милости к тебе. Повторяй имя Божие, признавай его единство, будь послушен велениям Бога и не делай того, что запрещено.

4. Не разрывай родственных уз и никому не делай вреда. Щедро награждай подарками тех, кто служит тебе, и выработай в своём характере беспристрастие. С каждым созданием обращайся снисходительно.

Выслушав мудрые наставления моего отца, я твердо решился исполнять их в моей жизни».[39]

Возмужание нашего Героя пришлось на время жестокого противостояния между владетелями отюреченных племен, которые ратовали за переход к городской жизни и стремились стать полноправными владыками над Мавераннахром и кочевой военной аристократией, которая отстаивала чистоту кочевнических традиций и была более всего заинтересована в организации набегов и грабительских походов на соседние страны.

В начале эпохи Тамерлана в Цагатайском улусе друг другу противостояли представитель первых — Казан-хан, вернувший ханскую ставку в Мавераннахр, и ставленник вторых — бек Казаган. Вот как описал их противостояние Шереф ад-дин Али Йазди в «Книге побед Амира Тимура»:

«Казан Султан-хан, сын Йасур Оглана, в году Курицы, соответствующем семьсот тридцать третьему году хиджры (1332–1333), став ханом в улусе Цагатая, начал творить жестокости и бесчинства, ступил за пределы справедливости и законности. От его дурных деяний народ стал изнывать. Он нагнал такого страху, что ежели он приглашал какого-либо бека, то тот шел к нему, попрощавшись с семьей и детьми и сделав завещание.

Казаган-бек, который был старшим из всех беков (дворянский титул; князь, властитель, господин. — А. М.) Мавераннахра, договорился с народом и беками Цагатаева улуса о захвате власти в сей области, и, став врагами хана, сошлись в Сали Сарае и начали собирать войско, дабы выступить против хана…

В году семьсот сорок шестом (1346 г.) оба войска сразились. В этом сражении в один глаз Казаган-бека попала стрела, пущенная Казан Султан-ханом, и он ослеп на этот глаз. Оба войска разошлись, и Казан Султан-хан вернулся в Карши, где и перезимовал…

Казаган снова собрал войска и в году семьсот сорок седьмом (1346–1347) выступил против хана. Быстро атаковав Казан-хана, пленил и убил его. Царствование Казан-хана в Мавераннахре и Туркестане (в Цагатайском улусе. — А. М.) продолжалось четырнадцать солнечных лет. Затем Казаган-бек стал правителем этой страны…

После Казан-хана на ханский престол (Казаган-бек. — А. М.) поднял Данишмандча Оглана, потомка Окдай каана (Великого хана Угэдэя. — А. М.)[40]. Но через два года убил его (за предательство. — А. М.) и назначил ханом Баянкули Оглана, сына Суюргатмиш-хана, сына Дува-хана…

Казаган-бек установил такое правление, что лучшего быть не может. Его доброта осталась в памяти мирян, и он правил по законам шариата. Ученые и почтенные люди были отмечены его подарками, никто не чинил препятствия и беззакония, и все были счастливы».[41]

Жизнь нашего Героя в годы правления Казаган-бека отражена в его «Автобиографии»: «Однажды (в 1355 году. А. М.) по делам улуса я пришел в то место, где амир (князь. — А. М.) Казаган заседал в совете (хурилтае. — А. М.). Здесь же был и отец мой. Придя в совет, я разговаривал с самим амиром Казаганом, и он не только милостиво принял меня и выслушал, но даже отдал мне в жены свою внучку. Я был очень доволен такой честью. Я получил от амира Казагана много имущества и скота. Он не был особенно могущественным правителем, и мне легко было бы завладеть его царством, но я не хотел платить злом за сделанное мне добро. В этом году мне исполнилось 23 года.

Однажды на охоте я был застигнут ужасным ливнем и заблудился. В стороне виднелась какая-то гора, и я поспешил проскакать пространство меня от нее отделявшее. По сторонам большой горы стояли камышовые юрты, и я укрылся от холода в одной из них. Хозяева юрты отнеслись ко мне весьма радушно. Я рассказал им обстоятельства моей прежней жизни, и они попросили меня повторить благословения пророку, так как этого достаточно для достижения всякой цели.

С Божьей помощью, я вторично устроил собрание (встретился с хозяевами юрты. — А. М.). Они мне сказали: «за занавесью будущего тебе готовится помощь, амир; семейство пророка за тебя; наместник его сделается твоим помощником и спутником, но кто этот наместник ты узнаешь лишь перед смертью».

Эти слова уничтожили во мне всякое волнение и горе; я ободрился, отказался от своего тайного намерения отправиться в Хорасан и двинулся по направлению к Герату.

Во время отъезда я получил письмо амира Хусайна (внука Казаган-бека, друга Тимура. — А. М.) такого содержания: «Начальники моего войска сговорились убить меня и возвести на престол амира Бакыра; я надеюсь, что вы скоро прибудете…»

Нимало не медля, я выступил с войском и в тот же вечер отправился к Герату…

Вскоре мы (с амиром Хусайном. — А. М.) получили неприятные известия из Герата. Нам сообщали оттуда, что, воспользовавшись нашим отсутствием, амир Бакыр сумел подчинить себе население Герата, совершенно забрал в свои руки бразды правления.

В виду таких известий, амир Хусайн обратился ко мне за советом, что предпринять в таких затруднительных обстоятельствах. Я высказал, что, по моему мнению, следовало бы решительно напасть на Герат нам обоим вместе; в случае удачи мы достигнем своей цели, в случае же неудачи наша храбрость, во всяком случае, заслужит одобрение. Амир Хусайн согласился последовать моему совету…

Тогда с 300 своими храбрыми всадниками я направился вместе с ним к Хорасану. Подойдя к Герату, мы нашли городские ворота отворенными. Это странное обстоятельство крайне встревожило амира Хусайна: из того, что ворота оказались отворенными, он вывел заключение, что, должно быть, враг нисколько нас не боится, если и ворота не считает нужным запереть при приближении наших войск.

Я стал успокаивать амира Хусайна, а потом ударил плетью коня и поскакал к городу, увлекая за собой войско.

Амир Хусайн с войском проскакал в средину города, а я остался у ворот, чтобы, в случае внезапного нападения извне, иметь возможность защитить вошедших в город.

Между тем Хусайн отправился к лагерю Бакыра, захватил его в то время, когда тот спал, взял его в плен и овладел престолом. Меня амир Хусайн через гонца тоже пригласил войти в город.

В это время войска Бакыра, узнав, какая участь постигла их амира, задумали напасть на войско амира Хусайна, но прибытие моего войска заставило их отказаться от своего намерения, и они выразили безусловную покорность амиру Хусайну.

Таким образом, хотя Хусайн достиг своей цели с моей помощью, но исполнить данное им раньше обещание (отблагодарить Тимура, передав ему удел. — А. М.) он и не думал…

Тут я понял, что один верный спутник дороже тысячи неверных. Я расстался с амиром Хусайном и отправился к амиру Казагану.

Когда я пришел, амир Казаган мне очень обрадовался. В это время подданные амира Казагана возмутились против него. Узнав, что всем бунтом руководит некий Данышмандча Оглан (бывший ставленник Казаган-бека на ханском престоле. — А. М.), я сказал об этом Казагану и посоветовал от имени Данышмандча Оглана разослать во все стороны письма и подарки, а затем наградить тех, кто покорится, и строго наказать мятежников.

Мне исполнилось 24 года… В это время со мной подружились люди, составившие заговор против амира Казагана; они собирались, выбрав удобную минуту, убить Казагана и предложили мне тоже присоединиться к ним, войти в урду (монг. орд — дворец, ставка. — А. М.) вместе с Данышмандча Огланом и овладеть престолом.

Я для виду согласился с ними, но остановил приведение в исполнение их преступных замыслов, а сам тем временем поспешил предупредить амира Казагана об угрожающей ему опасности.

Мятежники, узнав об этом, тоже поспешили послать амиру Казагану письмо, в котором чистосердечно раскаивались в умысле на его жизнь. Амир Казаган милостиво принял заявление злоумышленников, доверяясь мне.

Однажды вечером амир Казаган пригласил меня к себе. Придя к амиру, я застал у него всех злоумышлявших ранее на его жизнь; все они были в кольчугах под верхним платьем. Я заметил это и сейчас же сообщил амиру.

Убедившись из моих слов, что действительно он собрал к себе заговорщиков, амир Казаган, сославшись на нездоровье, отпустил всех присутствовавших, а у меня просил совета, что надо делать в данном случае.

Я посоветовал раздать подарки всем недовольным; амир исполнил мое предложение и раздал очень много подарков. Когда люди эти стали делить между собою дары амира, они перессорились, и всякое согласие их (бывших заговорщиков. — А. М.) расстроилось. Амир был так доволен мною, что подарил мне, за оказанную ему услугу, город Ширганат.

В это время мне исполнилось 25 лет. Амир Казаган, намереваясь овладеть Хорезмом, считал это дело чрезвычайно трудным и потому хотел поручить это мне. Я понял, что для меня было бы выгоднее сначала послать кого-либо другого сразиться с врагом, а потом уже самому пойти и окончательно овладеть Хорезмом. Самым близким человеком к амиру Казагану в то время был амир Хисрау-Баянкули. Я переговорил с ним и внушил ему, чтобы он убедил амира Казагана в том, что взять Хорезм — дело вовсе не трудное, а потому было бы очень хорошо, если бы амир поручил сделать это сыну своему Абдулле, который таким образом мог бы, совершив это завоевание, прославиться, чего ему не удастся, если дело это будет поручено мне, ибо тогда честь взятия Хорезма будет принадлежать мне.

Хисрау-Баянкули доложил амиру Казагану то, что я ему внушил, и амир согласился послать к Хорезму Абдуллу с войском. Между тем жители Хорезма укрепились в городе, под защитой укреплений вышли из города и, сразившись с войском Абдуллы, одержали верх и не пустили его в крепость.

Абдулла сообщил отцу о своем поражении, и амир Казаган высказал, что он и раньше находил необходимым, чтобы я сам шел брать Хорезм, а потому и приказал мне немедленно исполнить это поручение.

Достигнув таким образом своей цели, я с большим войском двинулся к Хорезму и застал Абдуллу очень смущенным своей неудачей. При моем приближении жители Хорезма быстро отступили и скрылись за стенами города. Я тотчас же послал всем влиятельным лицам города письма с подарками и секретно просил помочь, чтобы население добровольно сдало мне город. Желание мое было исполнено, и я без боя занял Хорезм.

Возвратившись вместе с Абдуллой к амиру Казагану, я удостоился от него благодарности, а в виде награды за успешное выполнение возложенного поручения, я был назначен наместником в Хорезм.

Мне исполнилось 26 лет. Однажды мы с амиром Казаганом поехали на охоту в местность Камар. Охота была очень удачна, и потому мы остались ночевать в этой местности.

Туглук Тимур — зять амира Казагана, задумал убить тестя и завладеть престолом. Он сговорился с несколькими злыми людьми, и в тот вечер, когда мы ночевали в Камаре, он, с семью вооруженными саблями людьми, пришел, чтобы убить Казагана. Около него в это время не было других людей, кроме ловчих.

Я, сев на лошадь, быстро бросился на злоумышленников; амир тем временем, пользуясь темнотой, спрятался за большой камень. Услышав шум, собрались прочие охотники, и Туглук Тимур, опасаясь возмездия за покушение на жизнь амира Казагана, бежал в Мавераннахрские горы.

Желая выразить мне свою признательность за оказанную ему услугу, амир Казаган отдал мне крепость Шадман.

Владея Хорезмом и Шадманом, я собрал много податей и богато одарил своих воинов. Хотя я делал много добра своим людям, однако мое желание — сделаться самостоятельным властелином — всё еще не встречало среди них сочувствия.

В это время амиру Казагану какие-то хитрые женщины донесли, что жена Туглук Тимура, дочь амира Казагана, огорченная бегством своего мужа, лишилась рассудка.

Амир Казаган, поддавшись на эту хитро придуманную уловку, простил Туглук Тимура и написал ему письмо, приглашая возвратиться.

Я доложил амиру Казагану, что, по моему мнению, не следует верить женщинам, а следует поступать так, как повелевает шариат.

Пророк сказал, что советоваться с женщиной следует, но только для того, чтобы поступить как раз противоположно тому, что посоветует женщина.

Амир Казаган согласился со мною, и я отправился навстречу Туглук Тимуру, решившись отомстить ему.

Мне исполнилось 27 лет. Однажды амир Казаган позвал меня и сказал мне, что он недоволен своей женой, и потому предполагает с ней развестись. Однако, прошло после того несколько дней, и мысли амира совершенно переменились: он раздумал разводиться с женой, стал к ней хорошо относиться, вызвал Туглук Тимура и простил ему его вину.

В это же время амир Казаган отдал Мухаммед-ходже Андижан, которым правил сын его, Абдулла, и тем возбудил против себя неудовольствие со стороны Хисрау-Баянкули, который по этой причине подружился с Туглук Тимуром.

Хисрау-Баянкули был тестем Абдуллы, сына амира Казагана, и рассчитывал приобрести большое влияние и почет со вступлением на престол Абдуллы, поэтому, видя, что его мечтам не суждено сбыться, он вместе с Туглук Тимуром решился отделиться силой от амира Казагана.

Я известил об этом Казагана, которому был предан, как сын, и амир написал завещание в мою пользу, чтобы по смерти его я был султаном Туранской области».[42]

Как показали дальнейшие события, заклятые враги Казаган-бека и не думали отказываться от своих коварных планов. И в 1358 году, «будучи в неведении о делах судьбы, он (Казаган-бек. — А. М.) вместе с пятнадцатью своими людьми, все безоружные, вышли верхом из Сали Сарая, перешли Джайхун и в Арханге, стали охотиться, пустив ловчих птиц.

В то время как они пускали птиц…, Кутлуг Тимур (в «Автобиографии» Туглук Тимур. — А. М.), сын Бурулдая, из рода орнат, зять Казаган-бека, еще с вечера находился в засаде, чтобы в удобный момент прикончить сего справедливого бека. Уговорив на это дело нескольких нечестивых, найдя в беспечности того дражайшего бека (Казагана. — А. М.), сделали его мучеником (убили. — А. М.) и бежали в сторону Кундуза. Несколько служивых людей бека, узнав о том, что он стал мучеником, пустились вскачь за Кутлуг Тимуром, ] настигли его около Кундуза и изрубили на куски…

После кончины отца он (сын Казаган-бека, царевич Абдулла. — А. М.) пришел из Самарканда и сел на место отца, и все беки подчинились ему.

Когда он стал правителем, как и его отец, то признал ханом (Цагатайского улуса. — А. М.) Баянкули-хана и повиновался ему.

При жизни отца он всегда находился в Самарканде, ему нравился климат той местности. В его душу запала мысль пойти в Самарканд, сделать его столицей и вместе с собой взять Баянкули-хана. Сколько ни уговаривали его, с точки зрения доброжелания, Каратгу-бек и другие беки отца: «Не следует удаляться в другое место от места, доставшегося от отца», он не прислушался к их словам.

Там же, в тот же год, проявив похоть на гарем Баянкули-хана, он убил хана и вместо него возвел в ханство Тимур-шах Оглана, сына Йасун Тимур-хана…

После того, как Абдулла Мирза убил Баянкули-хана, это было ему к несчастью, и Баян Сулдуз, собрав войско в Хисари Шадмане, направился в сторону Самарканда. В области Кеш к нему присоединился со своим войском амир Хаджи Барулас ибн Нуралки ибн Намула ибн Йасу Мунке ибн Карачар ноён (в эпоху Тамерлана владетель рода баруласов, родственник нашего Героя). Договорившись, они пошли против Абдуллы Мирзы и, сразившись, обратили в бегство Абдуллу и прогнали его братьев, а также возведенного им в ханство Тимур-шаха.

Абдулла Мирза, отступив, перешел реку Аму и остановился за Багланом, в Андарабе. Там он провел время до тех пор, пока его жизнь не подошла к концу. И весь род, близкие и челядь Казаган-бека разбежались в разные стороны и пошли странствовать».[43]

* * *

Как явствует из вышеизложенного, Баян Сулдуз-бек и Хаджи Барулас-бек, в то время самые уважаемые из владетелей областей или уделов, взяли власть в Мавераннахре. Однако в своей «Автобиографии» Тамерлан рассказывает о том, что в то время в триумвират правителей Самарканда вместе с ними входил и он сам: «Собрав войско, я двинулся в Самарканд. По пути я встретил Баяна-Сальдура (у Шереф ад-дин Али Йазди — Баян Сулдуз-бек. — А. М.), который, вместе с бывшим в его распоряжении войском, присоединился ко мне. Мы достигли границы Шаша. Кроме того, мне удалось уговорить и амира Хаджи Баруласа присоединиться к нам… Мы все, втроем, направились к Самарканду.

Мавераннахром в это время правил Тимур Шах (так называемый, «подставной» хан-чингисид. — А. М.). Своим возвышением он был всецело обязан Туклук Тимуру и Баян-Кули, которые его поддерживали.

После кровопролитного сражения нам удалось выгнать из Самарканда Тимур Шаха, и мы овладели Мавераннахром. Все мы втроем: я — Тимур, амир Хаджи Барулас и Баян-Сальдур заключили союз и мирно владели Самаркандом, пока Баян-Сальдур, опившись вина, не умер.

По смерти Баян-Сальдура его права на власть в нашем тройственном союзе перешли по наследству к его сыну, но амир Хаджи Барулас задумал хитростью отделаться от этого союзника и стал принимать к тому меры. Я несколько раз усовещивал его, но это на него не действовало, и он по-прежнему продолжал свои происки. Такие действия амира Хаджи Баруласа развили в среде населения смуты и раздоры».[44]

Помимо перечисленных выше «союзников», на царствование в Мавераннахре претендовали и правители других областей: «Область Ходженда находилась в руках Баязид Джалаира. Некоторые округа были под властью Хусайна ибн Мусалла ибн Казаган-бека, и он претендовал на земли своих отцов.

В Балхе стоял Олджай Буга Сулдуз, и там он претендовал на царствование.

В Шибургане стоял Мухаммад Хаджа Апарди из найманов, и он также претендовал на царствование.

Бадахшанские шахи в своих горах не подчинялись друг другу, и у каждого из них в голове были амбиции о власти.

В области Хутталана находились Кайхусрав и Улджайту Апарди. А Хизр Йасури, исконной родиной которого были Сарипул и Таткант, которые относятся к области Самарканда, правил ими и, собрав всех йасуриев, никого не признавал.

Между указанными беками происходили постоянные и многократные противостояния и сражения, и много людей погибало.

Поскольку в Цагатаевом улусе каждый был себе главой, по той причине страна была расстроена, а народ был в замешательстве».[45]

Именно в этих условиях шел процесс мировоззренческого становления нашего Героя. Судя по источникам эпохи Тамерлана, в формировании важнейших элементов его мировоззрения: системы ценностей, идеалов, убеждений, нравственных качеств, помимо обстоятельств его собственной жизни, большую роль сыграли легендарная генеалогия монголов, в том числе, его собственного рода барулас, поведанные ему в детстве отцом, победоносное прошлое Великого Монгольского Улуса и его плачевное настоящее, свидетелем которого он являлся сам. А поскольку Тимур был мусульманином, в его духовной жизни огромную роль сыграли мусульманские шейхи. Не случайно, в конце жизни Великий эмир Тамерлан говорил, что «… счастье, которого я достиг столькими беспокойствами, трудами и опасностями…, дано мне небом, благотворным влиянием религии Магомета (да даст ему Бог мир) и могущественным ходатайством потомков и сподвижников его».[46]

Первым таким сподвижником, на советы и благословение которого стал опираться молодой Тимур, был «… шейх по имени Шамсуддин ал-Фахурий (в других источниках он именуется Шемс ад-дин Кулаль. — А. М.).

Он был уважаем и почитаем (народом) тех земель, и те, которые начинали все свои религиозные и мирские дела, опирались на него (советы, благословение).

Согласно сказаниям, Тимур, являясь бедным и беспомощным, был одурманен манией величия; когда он был на грани бедности, у него кроме хлопчатобумажной одежды больше ничего не было, то он эту единственную одежду продал, а на вырученные деньги купил козу и, чтобы осуществить свою мечту, направился к упомянутому шейху.

Он завязал один конец веревки на шею и, опираясь на финиковый посох, предстал пред взором шейха. Когда Тимур вошел к этому шейху, тот находился среди своих мюридов (учеников) и был занят обращением молитвой к Аллаху. И пока они не завершили молитву, Тимур ждал стоя.

Как только взор шейха упал на Тимура, тот сразу же поспешил поцеловать его руку и приложил свою голову к его ногам. Немного подумав, шейх поднял голову и, обратившись к своему обществу, сказал: «Этот человек будто бы жертвует Всевышнему Богу свою честь и богатство стоимостью дешевле, чем крылья мухи, и за это он хочет получить нашей поддержки. Мы должны ему помочь и не должны отказаться, отвергнув его. Слушай, общество, благословите его и помогите ему, чтобы он достиг желаемого!»…

Тимур вышел от шейха и, прихрамывая как раньше, начал подниматься без остановки [на вершину власти]».[47]

Впоследствии в ключевые моменты своей жизни Тимур (Великий эмир Тамерлан), дабы принять правильное решение, всегда обращался за советом и благословением к Шемс ад-дин Кулалю, а затем к шейху Зейн ад-дин Абу Бекр Тайбиди и сейиду (потомок пророка Мухаммеда. — А. М.) Береке, которых считал также своими духовными покровителями.

На том, какое большое значение Тимур придавал советам своих духовных наставников и соратников, он заостряет внимание своих детей и потомков в своем «Уложении»:[48] «…совет, благоразумие, обдуманность вдесятеро полезнее в политике, чем сила оружия. Ибо, как говорят, благоразумие может завоевывать царства и побеждать армии, не поддающиеся мечу воинов.

Что касается меня, я убежден, что испытанный воин, соединяющий все эти качества, гораздо предпочтительнее тысячи солдат, обладающих только силою, ибо он может руководить тысячей тысяч таких воинов. Опыт показал мне еще, что победа и поражение нисколько не зависят от численности сражающихся, но от помощи Всемогущего и от благоразумия наших мер…

Я не затевал ни одного предприятия, предварительно не посоветовавшись, а приводя его в исполнение, я ничего не предоставлял случаю; прежде чем начать действие, я обдумывал, какой оно могло иметь исход, и, употребляя попеременно ловкость, благоразумие, твердость, бдительность и предусмотрительность, я приводил к верному успеху…

Я различал два вида совета: один — исходящий из уст, другой — из глубины сердца. Я благосклонно внимал говору уст, но только то, что я слышал исходящим из сердца, оставлял в ушах моего сердца (для того чтобы воспользоваться этим)».[49]

Уже в марте 1360 года, а также впоследствии Тимуру неоднократно пришлось воспользоваться советами, «исходящими из глубины сердца» его духовных наставников…

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Тамерлан предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

31

Шереф-ад-дин Йазди. Книга побед. — режим доступа: http://www.vostlit.info/Texts/rus3/Serefeddin/frametext1.htm.

32

Сахибкиран — титул Тимура (Тамерлана); можно перевести как «правитель света», «путеводный свет», а также «победоносный», «обладатель счастливого сочетания звезд».

33

Ибн Арабаш. Чудеса судьбы истории Темура. — режим доступа: http://www.vostlit.info/Texts/rus17/Ibn_Arabshah/text1.phtml?id=5713.

34

Тюркизированные кочевники в Мавераннахре и в XV в. называли себя «чагатаями» (цагадаями. — А. М.), хотя давно уже не было династии, происходившей от Цагадая, второго сына Чингисхана. См.: Бартольд В. В. Чагатай-хан. М., 1964. Т. 2. Ч. 2. С. 540. Как известно, отец Тамерлана Тарагай был из отюреченного монгольского рода барулас, владевшего долиной Кашка-дарьи, т. е. Кешем и Несефом (Карши). Главой рода и владетелем Кеша был не Тарагай, а Хаджи. (См.: Бартольд В. В. Улугбек и его время. Петроград. 1918. С. 38–39.)

35

Это свидетельство о молодости Тамерлана отсутствует в официальной историографии, но оно, видимо, бытовало в устной традиции. Версия, сообщаемая Клавихо, близка к рассказу Никоновской летописи (См.: Русская летопись по Никонову списку, изданная под смотрением Имп. Академии наук. Ч. 4. СПб., 1788. С. 246–247). В. В. Бартольд считает, что официальная историография преднамеренно умалчивает о годах юности Тамерлана, так как, подобно Чингисхану, он начинал свою деятельность как атаман шайки разбойников в смутное для Мавераннахра время после смерти эмира Казагана в 1358 г. См.: Якубовский А. Ю. Тимур. С. 54; Бартольд В. В. Улугбек и его время. С. 37–38; Строева Л. В. Возникновение государства Тамерлана. Ученые записки Ленинградского университета. Серия востоковедческих наук. 1952. Вып. 3. С. 69 и сл.; Кикнадзе Р. К. Некоторые сведения грузинских источников о Тамерлане. Грузинское источниковедение. Тбилиси, 1971. Вып. 3. С. 196–205; Тер-Мкртичян Л. Х. Армянские источники о Средней Азии (VIII–XVIII вв.). М., 1985. С. 81, 87.

36

Помимо названных версий получения Тамерланом тяжкого увечья, существуют и другие. По одной из дошедших до нас легенд это увечье Тамерлана было врожденным, по другой легенде, гнавшийся за кроликом шаловливый Тамерлан испугал задремавшего отца. И тот спросонок, желая сразить зверька, рассек ногу сыну. См. Шагдар Х. Тамерлан. Т. 8. 2012. С. 107. Кроме того, в 1362 г. Тамерлан и внук Казагана эмир Хусейн во главе отряда в тысячу человек сражались в Систане по просьбе одного из его владетелей. Там Тамерлан получил ранения стрелами в правую руку и ногу, от чего потом всю жизнь страдал. А. Ю. Якубовский отмечает сходство свидетельств Никоновской летописи, рассказа Ибн Арабшаха и Клавихо, которые, по его мнению, восходят к устной традиции, бытовавшей в народе.

Вскрытие погребения Тамерлана (1941 г.) и обследование сохранившегося скелета эмира Средней Азии антропологом М. Герасимовым показало, что кости правой руки срослись в локте и были неподвижны, так же как и коленный сустав правой ноги. Специалисты полагают, что Тамерлан был болен костным туберкулезом; пальцы на руках были все, и только указательный правой руки был изуродован. См.: Бартольд В. В. Улугбек и его время. С. 41; Якубовский А. Ю. Тимур. С. 54–55; Герасимов М. М. Портрет Тамерлана. — Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института истории материальной культуры Академии наук СССР. 1947. Т. 17. С. 15–16.

37

Клавихо Р. Г. де Дневник путешествия в Самарканд ко двору Тимура. — режим доступа: http://www.vostlit.info/Texts/rus8/Klavicho/frametext3.htm.

38

Повесть о Темир Аксаке // Библиотека литературы Древней Руси. СПб.: Наука, 1999. — Т. 6: XIV — середина XV века. — режим доступа: http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=4987.

39

Автобиография Тамерлана // Тамерлан. Эпоха. Личность. Деяния. Бишкек: Гураш, 1991. — режим доступа: http://historylib.org/historybooks/Tamerlan-Epokha-Lichnost-Deyaniya/6.

40

Казаган не именовал себя ханом, а ограничился титулом эмира. Для придания законности своим действиям он завел подставного хана из Чингисова дома. Вначале подставным ханом был Данишмандча, потом — Баян Кули-хан. От имени подставного хана последний и чеканил свои монеты. (См.: Якубовский А. Ю. Тимур. С. 22).

41

Шереф-ад-дин Али Йазди. Книга побед амира Тимура — режим доступа: http://www.vostlit.info/Texts/rus3/Serefeddin_2/frametext1.htm. Правление Казагана (1346–1358) было ярким выражением воззрений и интересов кочевой военной аристократии, которая более всего заинтересована была в организации набегов и грабительских походов на соседние страны… Для набегов Казаган избрал Герат и Гератскую область, находившиеся под властью династии Куртов. Казаган произвел большие опустошения в окрестностях Герата, забрал большую добычу, но Герата захватить не смог… (См.: Якубовский А. Ю. Тимур. С. 22).

42

Автобиография Тамерлана. — режим доступа: http://historylib.org/historybooks/Tamerlan-Epokha-Lichnost-Deyaniya/6.

43

Шереф-ад-дин Али Йазди. Книга побед амира Тимура — режим доступа: http://www.vostlit.info/Texts/rus3/Serefeddin_2/frametext1.htm.

44

Автобиография Тамерлана. — режим доступа: http://historylib.org/historybooks/Tamerlan-Epokha-Lichnost-Deyaniya/6.

45

Уложение Тимура // Тамерлан — покоритель Азии. М.: Издательство «Ломоносовъ», 2016. С. 103.

46

Уложение Тимура // Тамерлан — покоритель Азии. М.: Издательство «Ломоносовъ», 2016. С. 103–104.

47

Ибн Арабаш. Чудеса судьбы истории Темура. — режим доступа: http://www.vostlit.info/Texts/rus17/Ibn_Arabshah/text1.phtml?id=5713.

48

Особое значение в изучении жизни и общественно-политической деятельности Тамерлана имеет «Уложение Тимура» (другие названия: «Малфузат-и Темури» — «Изречения Тимура», «Вакиат-и Темури» — «Воспоминания Тимура») — исторический труд, в котором изложена автобиография Тамерлана с 1342 по 1381 годы и взгляды этого выдающегося государственного и военного деятеля на управление государством и войском. Многие исследователи сходятся во мнении, что автором сочинения является сам Тамерлан. Даже если допустить, что труд этот написан не самим Тамерланом, то он мог поручить сделать это кому-нибудь из своего окружения. А такие примеры в истории имеются. Авторство Тамерлана подкрепляется также исторической достоверностью сообщаемых фактов и событий и правильностью их изложения в сравнении с другими историческими сочинениями. (См.: Тамерлан. Уложение Тимура. — режим доступа: http://www.vostlit.info/Texts/rus5/Ulozenie/framepred.htm.)

49

Уложение Тимура. С. 163–165.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я