Купив у букиниста набережной Сены старую солидную книгу «Париж» Максима дю
Кан, приятеля Флобера, по утрам читал ее и затем отправлялся осматривать «старый Париж».
Да, к нему, к нему подошел он, сухенький старичок, с мелкими морщинками на лице, радостный и тихо смеющийся. Гроба уж нет, и он в той же одежде, как и вчера сидел с ними, когда собрались к нему гости. Лицо все открытое, глаза сияют. Как же это, он, стало быть, тоже на пире, тоже званный на брак в
Кане Галилейской…
Дерсу по обыкновению остался ночевать снаружи, а я вошел в фанзу, растянулся на теплом
кане и начал дремать. Рядом, за стеной, слышно было, как мулы ели сено.