Неточные совпадения
— Я в этом
деле умнее самого квартального! У меня, брат, из кожи хоть голицы
шей!
Бабушка стряпала,
шила, копалась в огороде и в саду, вертелась целый
день, точно огромный кубарь, подгоняемый невидимой плеткой, нюхала табачок, чихала смачно и говорила, отирая потное лицо...
Скворец, скосив на нее круглый живой глаз юмориста, стучит деревяшкой о тонкое
дно клетки, вытягивает
шею и свистит иволгой, передразнивает сойку, кукушку, старается мяукнуть кошкой, подражает вою собаки, а человечья речь — не дается ему.
В ненастные
дни мы собирались у Язя, на кладбище, в сторожке его отца. Это был человек кривых костей, длиннорукий, измызганный, на его маленькой голове, на темном лице кустились грязноватые волосы; голова его напоминала засохший репей, длинная, тонкая
шея — стебель. Он сладко жмурил какие-то желтые глаза и скороговоркой бормотал...
Неточные совпадения
Она работала на сестру
день и ночь, была в доме вместо кухарки и прачки и, кроме того,
шила на продажу, даже полы мыть нанималась, и все сестре отдавала.
— Слушайте!.. еще не то расскажу: и ксендзы ездят теперь по всей Украйне в таратайках. Да не то беда, что в таратайках, а то беда, что запрягают уже не коней, а просто православных христиан. Слушайте! еще не то расскажу: уже говорят, жидовки
шьют себе юбки из поповских риз. Вот какие
дела водятся на Украйне, панове! А вы тут сидите на Запорожье да гуляете, да, видно, татарин такого задал вам страху, что у вас уже ни глаз, ни ушей — ничего нет, и вы не слышите, что делается на свете.
— Что нам за
дело? — говорила хозяйка, когда он уходил. — Так не забудьте, когда понадобится рубашки
шить, сказать мне: мои знакомые такую строчку делают… их зовут Лизавета Николавна и Марья Николавна.
Пуще всего он бегал тех бледных, печальных
дев, большею частию с черными глазами, в которых светятся «мучительные
дни и неправедные ночи»,
дев с не ведомыми никому скорбями и радостями, у которых всегда есть что-то вверить, сказать, и когда надо сказать, они вздрагивают, заливаются внезапными слезами, потом вдруг обовьют
шею друга руками, долго смотрят в глаза, потом на небо, говорят, что жизнь их обречена проклятию, и иногда падают в обморок.
Из недели в неделю, изо
дня в
день тянулась она из сил, мучилась, перебивалась, продала шаль, послала продать парадное платье и осталась в ситцевом ежедневном наряде: с голыми локтями, и по воскресеньям прикрывала
шею старой затасканной косынкой.