Неточные совпадения
Нянька Евгенья, присев
на корточки, вставляла в руку Ивана тонкую свечу; Иван не
держал ее, свеча падала, кисточка
огня тонула в крови; нянька, подняв ее, отирала концом запона и снова пыталась укрепить в беспокойных пальцах. В кухне плавал качающий шёпот; он, как ветер, толкал меня с порога, но я крепко держался за скобу двери.
Я влезал
на крышу сарая и через двор наблюдал за ним в открытое окно, видел синий
огонь спиртовой лампы
на столе, темную фигуру; видел, как он пишет что-то в растрепанной тетради, очки его блестят холодно и синевато, как льдины, — колдовская работа этого человека часами
держала меня
на крыше, мучительно разжигая любопытство.
Готовится ли его любимое блюдо, она смотрит на кастрюлю, поднимет крышку, понюхает, отведает, потом схватит кастрюлю сама и
держит на огне. Трет ли миндаль или толчет что-нибудь для него, так трет и толчет с таким огнем, с такой силой, что ее бросит в пот.
Неточные совпадения
Некоторую покоробленность бумаги они сглаживали горячим утюгом, и получателю стоило
подержать этот белый лист около
огня, как немедленно и явственно выступали
на нем желтые буквы…
Шитье ратницкой амуниции шло дни и ночи напролет. Все, что могло
держать в руке иглу, все было занято. Почти во всяком мещанском домишке были устроены мастерские. Тут шили рубахи, в другом месте — ополченские кафтаны, в третьем — стучали сапожными колодками. Едешь, бывало, темною ночью по улице — везде горят
огни, везде отворены окна, несмотря
на глухую осень, и из окон несется пар, говор, гам, песни…
Человеку, в сущности, очень немного нужно. И прежде всего ему нужен
огонь. Направляясь в мурьевскую глушь, я, помнится, еще в Москве давал себе слово —
держать себя солидно. Мой юный вид отравлял мне существование
на первых шагах. Каждому приходилось представляться:
Уселись
на улице
на первую подвернувшуюся скамейку у ворот. Распили бутылочки. Сильно опьянели. Слюшкин и Буераков пошли домой. А Спирька и Юрка, обнявшись, долго еще бродили по лесу за аптекой. Шли шатаясь,
держали в зубах папиросы и сыпали
огонь на пальто. Спирька говорил:
Юрта была маленькая, грязная,
на полу валялись кости и всякий мусор. Видно было, что ее давно уже никто не подметал.
На грязной, изорванной цыновке сидела девушка лет семнадцати. Лицо ее выражало явный страх. Левой рукой она
держала обрывки одежды
на груди, а правую вытянула вперед, как бы для того, чтобы защитить зрение свое от
огня, или, может быть, для того, чтобы защитить себя от нападения врага. Меня поразила ее худоба и в особенности ноги — тонкие и безжизненные, как плети.