Неточные совпадения
Дошли до конца съезда. На самом верху его, прислонясь к правому откосу и
начиная собою
улицу, стоял приземистый одноэтажный дом, окрашенный грязно-розовой краской, с нахлобученной низкой крышей и выпученными окнами. С
улицы он показался мне большим, но внутри его,
в маленьких полутемных комнатах, было тесно; везде, как на пароходе перед пристанью, суетились сердитые люди, стаей вороватых воробьев метались ребятишки, и всюду стоял едкий, незнакомый запах.
И отдалось всё это ему чуть не гибелью: дядя-то Михайло весь
в дедушку — обидчивый, злопамятный, и задумал он извести отца твоего. Вот, шли они
в начале зимы из гостей, четверо: Максим, дядья да дьячок один — его расстригли после, он извозчика до смерти забил. Шли с Ямской
улицы и заманили Максима-то на Дюков пруд, будто покататься по льду, на ногах, как мальчишки катаются, заманили да и столкнули его
в прорубь, — я тебе рассказывала это…
Я тоже
начал зарабатывать деньги: по праздникам, рано утром, брал мешок и отправлялся по дворам, по
улицам собирать говяжьи кости, тряпки, бумагу, гвозди. Пуд тряпок и бумаги ветошники покупали по двугривенному, железо — тоже, пуд костей по гривеннику, по восемь копеек. Занимался я этим делом и
в будни после школы, продавая каждую субботу разных товаров копеек на тридцать, на полтинник, а при удаче и больше. Бабушка брала у меня деньги, торопливо совала их
в карман юбки и похваливала меня, опустив глаза...
В начале улицы еще было ветрено, и дорога была заметна, но в середине деревни стало тихо, тепло и весело. У одного двора лаяла собака, у другого баба, закрывшись с головой поддевкой, прибежала откуда-то и зашла в дверь избы, остановившись на пороге, чтобы поглядеть на проезжающих. Из середины деревни слышались песни девок.
Неточные совпадения
Солнце пряталось за холодные вершины, и беловатый туман
начинал расходиться
в долинах, когда на
улице раздался звон дорожного колокольчика и крик извозчиков.
В начале июля,
в чрезвычайно жаркое время, под вечер один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов
в С-м переулке, на
улицу и медленно, как бы
в нерешимости, отправился к К-ну мосту.
Вода прибывает, — подумал он, — к утру хлынет, там, где пониже место, на
улицы, зальет подвалы и погреба, всплывут подвальные крысы, и среди дождя и ветра люди
начнут, ругаясь, мокрые, перетаскивать свой сор
в верхние этажи…
На другой день он проснулся рано и долго лежал
в постели, куря папиросы, мечтая о поездке за границу. Боль уже не так сильна, может быть, потому, что привычна, а тишина
в кухне и на
улице непривычна, беспокоит. Но скоро ее
начали раскачивать толчки с
улицы в розовые стекла окон, и за каждым толчком следовал глухой, мощный гул, не похожий на гром. Можно было подумать, что на небо, вместо облаков, туго натянули кожу и по коже бьют, как
в барабан, огромнейшим кулаком.
— Революционера
начинают понимать правильно, — рассказывал он, поблескивая улыбочкой
в глазах. — Я,
в Перми, иду ночью по
улице, — бьют кого-то, трое. Вмешался «
в число драки», избитый спрашивает: «Вы — что же — революционер?» — «Почему?» — «Да вот, защищаете незнакомого вам человека». Ловко сказано?