— Куда? — уныло спрашивал Яков, видя, что его женщина становится всё более раздражительной, страшно много курит и дышит горькой гарью. Да и вообще все женщины в городе, а на фабрике — особенно,
становились злее, ворчали, фыркали, жаловались на дороговизну жизни, мужья их, посвистывая, требовали увеличения заработной платы, а работали всё хуже; посёлок вечерами шумел и рычал по-новому громко и сердито.
Неточные совпадения
—
Злой стал, — осторожно заметила Наталья. — А сколько в нём веселья было…
И хотелось сделать что-то удивительное, неожиданное для всех — хорошее, чтоб все люди
стали ласковее к ней, или
злое, чтобы все они испугались. Но ни хорошего, ни плохого она не могла выдумать.
Теперь
стало так, что, когда дома, на фабрике или в городе Артамонов раздражался чем-нибудь, — в центр всех его раздражений самовольно вторгался оборванный, грязненький мальчик и как будто приглашал вешать на его жидкие кости все
злые мысли, все недобрые чувства.
В них явилось что-то бесхозяйственное, неустойчивое; раньше, при отце, они жили семейнее, дружней, не так много пьянствовали, не так бесстыдно распутничали, а теперь всё спуталось, люди
стали бойчее и даже как будто умней, но небрежнее к работе,
злее друг к другу и все нехорошо, жуликовато присматриваются, примериваются.
Движения женщины
стали быстрее, судорожней; она так извивалась, как будто хотела спрыгнуть с рояля и — не могла; её подавленные крики
стали гнусавее и
злей; особенно жутко было видеть, как волнисто извиваются её ноги, как резко дёргает она головою, а густые волосы её, взмётываясь над плечами, точно крылья, падают на грудь и спину звериной шкурой.
Да, всё изменялось. Даже рабочие
становятся всё капризнее,
злее, чахоточнее, а бабы всё более крикливы. Шум в рабочем посёлке беспокойней; вечерами даже кажется, что все там воют волками и даже засоренный песок сердито ворчит.
Понимая, что Носков человек полезный, Яков Артамонов был уверен, что кривоногий парень с плоским лицом не может не отомстить ему за выстрел. Он хочет этого. Он запугает или на деньги, которые сам же Яков даёт ему, подкупит каких-нибудь рабочих и прикажет им убить. Якову уже казалось, что за последнее время рабочие
стали смотреть на него внимательнее и
злей.
— А я-то! — задумчиво говорила она. — Я уж и забыла, как живут иначе. Когда ты на той неделе надулся и не был два дня — помнишь, рассердился! — я вдруг переменилась,
стала злая. Бранюсь с Катей, как ты с Захаром; вижу, как она потихоньку плачет, и мне вовсе не жаль ее. Не отвечаю ma tante, не слышу, что она говорит, ничего не делаю, никуда не хочу. А только ты пришел, вдруг совсем другая стала. Кате подарила лиловое платье…
Он махнул рукой, лицо его побагровело и, на минуту,
стало злым, зрачки пошевелились, точно вспухнув на белках.
И как только он проклятую свою силу возымет над каким ни на есть человеком, будь он самый добрый, самый хороший,
станет злым и отъявленным врагом всего доброго.
Неточные совпадения
Тут непременно вы найдете // Два сердца, факел и цветки; // Тут, верно, клятвы вы прочтете // В любви до гробовой доски; // Какой-нибудь пиит армейский // Тут подмахнул стишок злодейский. // В такой альбом, мои друзья, // Признаться, рад писать и я, // Уверен будучи душою, // Что всякий мой усердный вздор // Заслужит благосклонный взор // И что потом с улыбкой
злою // Не
станут важно разбирать, // Остро иль нет я мог соврать.
«Как по вольной волюшке — // По зелену морю, // Ходят все кораблики // Белопарусники. // Промеж тех корабликов // Моя лодочка, // Лодка неснащеная, // Двухвесельная. // Буря ль разыграется — // Старые кораблики // Приподымут крылышки, // По морю размечутся. //
Стану морю кланяться // Я низехонько: // «Уж не тронь ты,
злое море, // Мою лодочку: // Везет моя лодочка // Вещи драгоценные, // Правит ею в темну ночь // Буйная головушка».
Я глубоко чувствовал добро и
зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я
стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже.
Все в том, что я действительно принес несколько хлопот и неприятностей многоуважаемой вашей сестрице;
стало быть, чувствуя искреннее раскаяние, сердечно желаю, — не откупиться, не заплатить за неприятности, а просто-запросто сделать для нее что-нибудь выгодное, на том основании, что не привилегию же в самом деле взял я делать одно только
злое.
— Одним словом, я выхожу за Петра Петровича, — продолжала Дунечка, — потому что из двух
зол выбираю меньшее. Я намерена честно исполнить все, чего он от меня ожидает, я,
стало быть, его не обманываю… Зачем ты так сейчас улыбнулся?