Обиженный человек становился всё виднее, ощутимее Артамонову старшему. Осторожно внося на холм, под сосну, своё отяжелевшее тело, Пётр
садился в кресло и, думая об этом человеке, искренно жалел его. Было и сладостно и горько выдумывать несчастного, непонятого, никем не ценимого, но хорошего человека; выдумывался он так же легко, так же из ничего, как в жаркие дни над болотами, в синей пустоте, возникал белый дым облаков.
Неточные совпадения
После обеда, когда муж и Алексей уходили снова на работы, она шла
в маленькую, монашескую комнату Никиты и, с шитьём
в руках,
садилась у окна,
в кресло, искусно сделанное для неё горбуном из берёзы.
Тощий, сутулый поп пришёл вечером, тихонько
сел в угол; он всегда засовывал длинное тело своё глубоко
в углы, где потемнее, тесней; он как будто прятался от стыда. Его фигура
в старенькой тёмной рясе почти сливалась с тёмной кожей
кресла, на сумрачном фоне тускло выступало только пятно лица его; стеклянной пылью блестели на волосах висков капельки растаявшего снега, и, как всегда, он зажал реденькую, но длинную бороду свою
в костлявый кулак.
Монах
сел к столу
в деревянное, окрашенное белой краской
кресло.
Его изумил гнев маленькой старушки
в очках, всегда тихой, никого не осуждавшей,
в её словах было что-то поражающе искреннее, хотя и ненужное, жалкое, как мышиный писк против быка, который наступил на хвост мыши, не видя этого и не желая. Артамонов
сел в своё
кресло, задумался.
Я лежал на диване, устремив глаза в потолок и заложив руки под затылок, когда Вернер взошел в мою комнату. Он
сел в кресла, поставил трость в угол, зевнул и объявил, что на дворе становится жарко. Я отвечал, что меня беспокоят мухи, — и мы оба замолчали.
Неточные совпадения
— Прошу прощенья! я, кажется, вас побеспокоил. Пожалуйте,
садитесь сюда! Прошу! — Здесь он усадил его
в кресла с некоторою даже ловкостию, как такой медведь, который уже побывал
в руках, умеет и перевертываться, и делать разные штуки на вопросы: «А покажи, Миша, как бабы парятся» или: «А как, Миша, малые ребята горох крадут?»
В доме его чего-нибудь вечно недоставало:
в гостиной стояла прекрасная мебель, обтянутая щегольской шелковой материей, которая, верно, стоила весьма недешево; но на два
кресла ее недостало, и
кресла стояли обтянуты просто рогожею; впрочем, хозяин
в продолжение нескольких лет всякий раз предостерегал своего гостя словами: «Не
садитесь на эти
кресла, они еще не готовы».
Вошед
в гостиную, Собакевич показал на
кресла, сказавши опять: «Прошу!»
Садясь, Чичиков взглянул на стены и на висевшие на них картины.
Обломов как
сел, так и остался
в кресле.
Он ушел, а Обломов
сел в неприятном расположении духа
в кресло и долго, долго освобождался от грубого впечатления. Наконец он вспомнил нынешнее утро, и безобразное явление Тарантьева вылетело из головы; на лице опять появилась улыбка.