Неточные совпадения
Явилась толпа цыган, они раздражающе пели,
плясали, в них стали бросать огурцами, салфетками — они исчезли;
на место их Стёпа пригнал шумный табун женщин; одна из них, маленькая, полная, в красном платье, присев
на колени Петра, поднесла к его губам бокал шампанского и, звонко чокнувшись своим бокалом, предложила...
Едва только Бобров подошел к Фарватеру и, взяв в левую руку поводья, обмотал вокруг пальцев гривку, как началась история, повторявшаяся чуть ли не ежедневно. Фарватер, уже давно косившийся большим сердитым глазом на подходившего Боброва, начал
плясать на месте, выгибая шею и разбрасывая задними ногами комья грязи. Бобров прыгал около него на одной ноге, стараясь вдеть ногу в стремя.
А иногда они
плясали на месте, с каменными лицами, громыхая своими пудовыми сапогами и распространяя по всей пивной острый соленый запах рыбы, которым насквозь пропитались их тела и одежды. К Сашке они были очень щедры и подолгу не отпускали от своих столов. Он хорошо знал образ их тяжелой, отчаянной жизни. Часто, когда он играл им, то чувствовал у себя в душе какую-то почтительную грусть.
Неточные совпадения
Он
плясал; то с удальством потряхивал, то, словно замирая, поводил маленькой лысой головкой, вытягивал жилистую шею, топотал ногами
на месте, иногда, с заметным трудом, сгибал колени.
— Ах какие! Точно они не люди. Чего они не хотят мириться? — сказала Грушенька и вышла
плясать. Хор грянул: «Ах вы сени, мои сени». Грушенька закинула было головку, полуоткрыла губки, улыбнулась, махнула было платочком и вдруг, сильно покачнувшись
на месте, стала посреди комнаты в недоумении.
Кончив
плясать, бабушка села
на свое
место к самовару; все хвалили ее, а она, поправляя волосы, говорила:
Началась настоящая русская громкая и непонятная бестолочь. Розовый, белокурый, миловидный Толпыгин играл
на пианино сегидилью из «Кармен», а Ванька-Встанька
плясал под нее камаринского мужика. Подняв кверху узкие плечи, весь искособочившись, растопырив пальцы опущенных вниз рук, он затейливо перебирал
на месте длинными, тонкими ногами, потом вдруг пронзительно ухал, вскидывался и выкрикивал в такт своей дикой пляски:
Отслужат свою обедню армяне, пойдут за ними латины,
на месте святе в бездушные органи играют, а за ними пойдут сирийцы да копты, молятся нелепо, козлогласуют, потом пойдут по-своему служить арабы, а сами все в шапках и чуть не голы,
пляшут, беснуются вкруг Христова гроба.