Он говорил это мягко, но всё-таки ведь не может быть, чтоб
отец понимал меньше сына. Люди живут не завтрашним днём, а вчерашним, все люди так живут.
Неточные совпадения
Пётр смутно
понимает, что
отец неладно держит себя; в пьяном рёве гостей он чутко схватывает ехидные возгласы Помялова, басовитые упрёки Барской, тонкий смешок Житейкина.
—
Отец, — сказал Пётр, крепко стиснув её. — Не
понимаешь, что ли…
— Я
понимаю, что тебе скучно. Веселье у нас в доме не живёт. Чему веселиться?
Отец веселье в работе видел. У него так выходило: просто людей мет — все работники, кроме нищих да господ. Все живут для дела. За делом людей не видно.
— Каина — нельзя
понять. Этим Тихон меня, как на цепь приковал. Со дня смерти
отца у меня и началось. Я думал: уйду в монастырь — погаснет, А — нет. Так и живу в этих мыслях.
—
Пойми рёв русской души! Мой
отец был священник, а я — прохвост!
— Не
понимаю твоей привычки портить хорошее настроение! Ведь ты знаешь: я не могу жениться, пока
отец не помер…
Высокой страсти не имея // Для звуков жизни не щадить, // Не мог он ямба от хорея, // Как мы ни бились, отличить. // Бранил Гомера, Феокрита; // Зато читал Адама Смита // И был глубокий эконом, // То есть умел судить о том, // Как государство богатеет, // И чем живет, и почему // Не нужно золота ему, // Когда простой продукт имеет. //
Отец понять его не мог // И земли отдавал в залог.
Маменька этого не поняли, но
отец понял, и когда матери истолковал, то и ей понравилось, а главное к тому еще ее прельстило, что архиерей пообещал посвятить меня в стихари, после чего я непременно буду участвовать в церемониях.
Сын вздохнул, признаваясь этим вздохом в том, что
отец понял его. Старик, продолжая складывать и печатать письма, с своею привычною быстротой, схватывал и бросал сургуч, печать и бумагу.
Неточные совпадения
Он
понял, что чувства эти действительно как бы составляли настоящую и уже давнишнюю, может быть, тайну ее, может быть, еще с самого отрочества, еще в семье, подле несчастного
отца и сумасшедшей от горя мачехи, среди голодных детей, безобразных криков и попреков.
—
Понимаю… И
отца, стало быть, завтра не пойдешь хоронить?
Он уж был не в
отца и не в деда. Он учился, жил в свете: все это наводило его на разные чуждые им соображения. Он
понимал, что приобретение не только не грех, но что долг всякого гражданина честными трудами поддерживать общее благосостояние.
Я сочувствовал его горю, и мне больно было, что
отец и Карл Иваныч, которых я почти одинаково любил, не
поняли друг друга; я опять отправился в угол, сел на пятки и рассуждал о том, как бы восстановить между ними согласие.
Когда я услыхал этот голос, увидал ее дрожащие губы и глаза, полные слез, я забыл про все и мне так стало грустно, больно и страшно, что хотелось бы лучше убежать, чем прощаться с нею. Я
понял в эту минуту, что, обнимая
отца, она уже прощалась с нами.