Неточные совпадения
Летними вечерами заречные собирались под ветлы, на берег Путаницы, против городского бульвара, и, лежа или
сидя на песке, завистливо смотрели вверх: на красном небе четко вырезаны синеватые главы церквей, серая, точно из свинца литая, каланча, с темной фигурой пожарного на ней, розовая,
в лучах заката,
башня на крыше Фогелева дома.
Неточные совпадения
Бог с тобою, // Нет, нет — не грезы, не мечты. // Ужель еще не знаешь ты, // Что твой отец ожесточенный // Бесчестья дочери не снес // И, жаждой мести увлеченный, // Царю на гетмана донес… // Что
в истязаниях кровавых // Сознался
в умыслах лукавых, //
В стыде безумной клеветы, // Что, жертва смелой правоты, // Врагу он выдан головою, // Что пред громадой войсковою, // Когда его не осенит // Десница вышняя господня, // Он должен быть казнен сегодня, // Что здесь покамест он
сидит //
В тюремной
башне.
Тиха украинская ночь. // Прозрачно небо. Звезды блещут. // Своей дремоты превозмочь // Не хочет воздух. Чуть трепещут // Сребристых тополей листы. // Луна спокойно с высоты // Над Белой-Церковью сияет // И пышных гетманов сады // И старый замок озаряет. // И тихо, тихо всё кругом; // Но
в замке шепот и смятенье. //
В одной из
башен, под окном, //
В глубоком, тяжком размышленье, // Окован, Кочубей
сидит // И мрачно на небо глядит.
Читатель, вероятно, помнит дальше. Флоренса тоскует о смерти брата. Мистер Домби тоскует о сыне… Мокрая ночь. Мелкий дождь печально дребезжал
в заплаканные окна. Зловещий ветер пронзительно дул и стонал вокруг дома, как будто ночная тоска обуяла его. Флоренса
сидела одна
в своей траурной спальне и заливалась слезами. На часах
башни пробило полночь…
В обширном покое, за дубовым столом, покрытым остатками ужина,
сидел Кручина-Шалонский с задушевным своим другом, боярином Истомою-Турениным; у дверей комнаты дремали, прислонясь к стене, двое слуг; при каждом новом порыве ветра, от которого стучали ставни и раздавался по лесу глухой гул, они, вздрогнув, посматривали робко друг на друга и, казалось, не смели взглянуть на окна, из коих можно было различить, несмотря на темноту, часть западной стены и сторожевую
башню, на которых отражались лучи ярко освещенного покоя.
Ему купили множество деревянных кубиков, и с этой поры
в нем жарко вспыхнула страсть к строительству: целыми днями он,
сидя на полу своей комнаты, молча возводил высокие
башни, которые с грохотом падали. Он строил их снова, и это стало так необходимо для него, что даже за столом, во время обеда, он пытался построить что-то из ножей, вилок и салфеточных колец. Его глаза стали сосредоточеннее и глубже, а руки ожили и непрерывно двигались, ощупывая пальцами каждый предмет, который могли взять.