Неточные совпадения
Это удивило меня своей правдой, — я стал читать дальше, стоя у слухового окна, я читал, пока не озяб, а вечером, когда хозяева ушли ко всенощной, снес книгу в кухню и утонул в желтоватых, изношенных
страницах, подобных осенним листьям; они легко уводили меня в иную
жизнь, к новым именам и отношениям, показывая мне добрых героев, мрачных злодеев, непохожих на людей, приглядевшихся мне.
Сразу возникло настойчивое желание помочь этому, помешать тому, забывалось, что вся эта неожиданно открывшаяся
жизнь насквозь бумажная; все забывалось в колебаниях борьбы, поглощалось чувством радости на одной
странице, чувством огорчения на другой.
С каждой новой книгой эта несхожесть русской
жизни с
жизнью иных стран выступает предо мною все яснее, возбуждая смутную досаду, усиливая подозрение в правдивости желтых, зачитанных
страниц с грязными углами.
Неточные совпадения
Написав несколько
страниц, он ни разу не поставил два раза который; слог его лился свободно и местами выразительно и красноречиво, как в «оны дни», когда он мечтал со Штольцем о трудовой
жизни, о путешествии.
Провожая ее глазами, Самгин вспомнил обычную фразу: «Прочитана еще одна
страница книги
жизни». Чувствовал он себя очень грустно — и пришлось упрекнуть себя:
Такие народные памятники — те же
страницы истории, но тесно связанные с текущею
жизнью.
Всегда после таких пробуждений Нехлюдов составлял себе правила, которым намеревался следовать уже навсегда: писал дневник и начинал новую
жизнь, которую он надеялся никогда уже не изменять, — turning a new leaf, [превернуть
страницу,] как он говорил себе. Но всякий раз соблазны мира улавливали его, и он, сам того не замечая, опять падал, и часто ниже того, каким он был прежде.
Ему пришла в голову прежняя мысль «писать скуку»: «Ведь
жизнь многостороння и многообразна, и если, — думал он, — и эта широкая и голая, как степь, скука лежит в самой
жизни, как лежат в природе безбрежные пески, нагота и скудость пустынь, то и скука может и должна быть предметом мысли, анализа, пера или кисти, как одна из сторон
жизни: что ж, пойду, и среди моего романа вставлю широкую и туманную
страницу скуки: этот холод, отвращение и злоба, которые вторглись в меня, будут красками и колоритом… картина будет верна…»