Неточные совпадения
Через несколько дней после того, как я поступил в мастерскую, мастер
по хоругвям, донской казак Капендюхин, красавец и силач, пришел пьяный и, крепко сцепив
зубы, прищурив сладкие, бабьи глаза, начал молча избивать всех железными кулаками. Невысокий и стройный, он метался
по мастерской, словно кот в погребе среди крыс; растерявшиеся люди прятались от него
по углам и оттуда кричали друг другу...
Личнику Евгению Ситанову удалось ошеломить взбесившегося буяна ударом табурета
по голове. Казак сел на пол, его тотчас опрокинули и связали полотенцами, он стал грызть и рвать их
зубами зверя. Тогда взбесился Евгений — вскочил на стол и, прижав локти к бокам, приготовился прыгнуть на казака; высокий, жилистый, он неизбежно раздавил бы своим прыжком грудную клетку Капендюхина, но в эту минуту около него появился Ларионыч в пальто и шапке, погрозил пальцем Ситанову и сказал мастерам, тихо и деловито...
Другой, крещенный святым духом честных и мудрых книг, наблюдая победную силу буднично страшного, чувствовал, как легко эта сила может оторвать ему голову, раздавить сердце грязной ступней, и напряженно оборонялся, сцепив
зубы, сжав кулаки, всегда готовый на всякий спор и бой. Этот любил и жалел деятельно и, как надлежало храброму герою французских романов,
по третьему слову, выхватывая шпагу из ножен, становился в боевую позицию.
Хмурыми осенними днями, когда не только не видишь, но и не чувствуешь солнца, забываешь о нем, — осенними днями не однажды случалось плутать в лесу. Собьешься с дороги, потеряешь ее тропы, наконец, устав искать их, стиснешь
зубы и пойдешь прямо чащей,
по гнилому валежнику,
по зыбким кочкам болота — в конце концов всегда выйдешь на дорогу!
Самгин послушно сел, закрыл глаза, отдышался и начал рассказывать, судорожно прихлебывая чай, стуча стаканом
по зубам. Рассказывал он торопливо, бессвязно, чувствовал, что говорит лишнее, и останавливал себя, опаздывая делать это.
Там, рассказывают, многие тысячи пудов товару гниют на одном месте по два и по три месяца, в ожидании отправки, а там, говорят (впрочем, даже и не верится), один администратор, то есть какой-то смотритель, какого-то купеческого приказчика, пристававшего к нему с отправкой своих товаров, вместо отправки администрировал
по зубам, да еще объяснил свой административный поступок тем, что он «погорячился».
Неточные совпадения
— Что ж, и ты меня хочешь замучить! — вскричал он с таким горьким раздражением, с таким отчаянием во взгляде, что у Разумихина руки опустились. Несколько времени он стоял на крыльце и угрюмо смотрел, как тот быстро шагал
по направлению к своему переулку. Наконец, стиснув
зубы и сжав кулаки, тут же поклявшись, что сегодня же выжмет всего Порфирия, как лимон, поднялся наверх успокоивать уже встревоженную долгим их отсутствием Пульхерию Александровну.
Удар кнута так разозлил его, что он отскочил к перилам (неизвестно почему он шел
по самой середине моста, где ездят, а не ходят), злобно заскрежетал и защелкал
зубами.
Мармеладов стукнул себя кулаком
по лбу, стиснул
зубы, закрыл глаза и крепко оперся локтем на стол. Но через минуту лицо его вдруг изменилось, и с каким-то напускным лукавством и выделанным нахальством взглянул на Раскольникова, засмеялся и проговорил:
Потом она приподнялась, моя голубушка, сделала вот так ручки и вдруг заговорила, да таким голосом, что я и вспомнить не могу: «Матерь божия, не оставь их!..» Тут уж боль подступила ей под самое сердце,
по глазам видно было, что ужасно мучилась бедняжка; упала на подушки, ухватилась
зубами за простыню; а слезы-то, мой батюшка, так и текут.
Щемящая боль крепкого
зуба, наполнявшая слюною его рот, мешала ему говорить. Он замолк, вглядываясь в колеса медленно и гладко подкатывавшегося
по рельсам тендера.