Неточные совпадения
Дрожащей рукой она зажигала свечу. Ее круглое носатое лицо напряженно надувалось, серые глаза, тревожно мигая, присматривались к вещам, измененным сумраком.
Кухня — большая, но загромождена шкафами, сундуками; ночью она кажется маленькой.
В ней тихонько
живут лунные лучи, дрожит огонек неугасимой лампады пред образами, на стене сверкают ножи, как ледяные сосульки, на полках — черные сковородки, чьи-то безглазые рожи.
Но все-таки
в овраге, среди прачек,
в кухнях у денщиков,
в подвале у рабочих-землекопов было несравнимо интереснее, чем дома, где застывшее однообразие речей, понятий, событий вызывало только тяжкую и злую скуку. Хозяева
жили в заколдованном кругу еды, болезней, сна, суетливых приготовлений к еде, ко сну; они говорили о грехах, о смерти, очень боялись ее, они толклись, как зерна вокруг жернова, всегда ожидая, что вот он раздавит их.
Было очень грустно слушать этот шепот, заглушаемый визгом жестяного вертуна форточки. Я оглядываюсь на закопченное чело печи, на шкаф с посудой, засиженный мухами, —
кухня невероятно грязна, обильна клопами, горько пропахла жареным маслом, керосином, дымом. На печи,
в лучине, шуршат тараканы, уныние вливается
в душу, почти до слез жалко солдата, его сестру. Разве можно, разве хорошо
жить так?
Темнело. Александра Михайловна вышла в кухню, к квартирной хозяйке. Старуха хозяйка, Дарья Семеновна,
жила в кухне вместе с дочерью Дунькой, глуповатой и румяной девушкой, которая работала на цементном заводе. Они пили кофе, Александра Михайловна подсела к ним, но от предложенного кофе решительно отказалась.
Неточные совпадения
И так Обломов мешал Захару
жить тем, что требовал поминутно его услуг и присутствия около себя, тогда как сердце, сообщительный нрав, любовь к бездействию и вечная, никогда не умолкающая потребность жевать влекли Захара то к куме, то
в кухню, то
в лавочку, то к воротам.
А между тем заметно было, что там
жили люди, особенно по утрам: на
кухне стучат ножи, слышно
в окно, как полощет баба что-то
в углу, как дворник рубит дрова или везет на двух колесах бочонок с водой; за стеной плачут ребятишки или раздается упорный, сухой кашель старухи.
Сверх того, Захар и сплетник.
В кухне,
в лавочке, на сходках у ворот он каждый день жалуется, что житья нет, что этакого дурного барина еще и не слыхано: и капризен-то он, и скуп, и сердит, и что не угодишь ему ни
в чем, что, словом, лучше умереть, чем
жить у него.
Ермолаю было приказано доставлять на господскую
кухню раз
в месяц пары две тетеревов и куропаток, а впрочем, позволялось ему
жить, где хочет и чем хочет.
— Вы этим — не беспокойтесь, я с юных лет пьян и
в другом виде не помню, когда
жил. А
в этом — половине лучших московских
кухонь известен.