Солдат снова бросился на меня, но Смурый одной рукой схватил его в охапку, снес на отвод и начал качать воду, поливая
голову солдата, повертывая его тщедушное тело, точно куклу из тряпок.
Неточные совпадения
— Призывает того
солдата полковой командир, спрашивает: «Что тебе говорил поручик?» Так он отвечает все, как было, —
солдат обязан отвечать правду. А поручик посмотрел на него, как на стену, и отвернулся, опустил
голову. Да…
Смурый расшвырял зрителей, разнял нас и, натрепав уши сначала мне, схватил за ухо
солдата. Когда публика увидала, как этот маленький человек трясет
головой и танцует под рукою повара, она неистово заорала, засвистала, затопала ногами, раскалываясь от хохота.
Солдат стоял в двери каюты для прислуги, с большим ножом в руках, — этим ножом отрубали
головы курам, кололи дрова на растопку, он был тупой и выщерблен, как пила. Перед каютой стояла публика, разглядывая маленького смешного человечка с мокрой
головой; курносое лицо его дрожало, как студень, рот устало открылся, губы прыгали. Он мычал...
— Так я знаю! Когда человеку отрубить
голову, он упадет с лестницы вниз, и другие уж не полезут на сеновал —
солдаты не дураки! Они бы подожгли сено и — шабаш! Понял?
вызвали отвратительную беседу о девушках, — это оскорбило меня до бешенства, и я ударил
солдата Ермохина кастрюлей по
голове. Сидоров и другие денщики вырвали меня из неловких рук его, но с той поры я не решался бегать по офицерским кухням.
По двору быстро разбежался тревожный говор, что Сидоров убит. Около крыльца собрались люди, смотрели на
солдата, неподвижно растянувшегося через порог из кухни в сени
головой; шептали, что надо позвать полицию, но никто не звал и никто не решался дотронуться до
солдата.
— А на што? Бабу я и так завсегда добуду, это, слава богу, просто… Женатому надо на месте жить, крестьянствовать, а у меня — земля плохая, да и мало ее, да и ту дядя отобрал. Воротился брательник из
солдат, давай с дядей спорить, судиться, да — колом его по
голове. Кровь пролил. Его за это — в острог на полтора года, а из острога — одна дорога, — опять в острог. А жена его утешная молодуха была… да что говорить! Женился — значит, сиди около своей конуры хозяином, а
солдат — не хозяин своей жизни.
В такие вечера — книги не помогали, и тогда мы с Павлом старались развлечь людей своими средствами: мазали рожи себе сажей, красками, украшались пенькой и, разыгрывая разные комедии, сочиненные нами, героически боролись со скукой, заставляя людей смеяться. Вспомнив «Предание о том, как
солдат спас Петра Великого», я изложил эту книжку в разговорной форме, мы влезали на полати к Давидову и лицедействовали там, весело срубая
головы воображаемым шведам; публика — хохотала.
Офицер учтиво подошел к Паткулю и сказал ему: „Позвольте мне исполнить свою должность!” — и потом дал знак
головою солдатам. Два из них надели новые цепи на пленника, другие понесли из комнаты мертвое тело швейцарки, как поврежденную мраморную статую прекрасной женщины уносят навсегда в кладовую, где разбросаны и поношенные туфли, и разбитые горшки.
Вытянувшись друг возле друга, стояли эшелоны. Под тусклым светом фонарей на нарах двигались и копошились стриженые
головы солдат. В вагонах пели. С разных сторон неслись разные песни, голоса сливались, в воздухе дрожало что-то могучее и широкое.
Неточные совпадения
Самгин видел десятки рук, поднятых вверх, дергавших лошадей за повода,
солдат за руки, за шинели, одного тащили за ноги с обоих боков лошади, это удерживало его в седле, он кричал, страшно вытаращив глаза, свернув
голову направо; еще один, наклонясь вперед, вцепился в гриву своей лошади, и ее вели куда-то, а четверых
солдат уже не было видно.
Самгин обрадовался, даже хотел окрикнуть ее, но из ворот веселого домика вышел бородатый, рыжий человек, бережно неся под мышкой маленький гроб, за ним, нелепо подпрыгивая, выкатилась темная, толстая старушка, маленький, круглый гимназист с
головой, как резиновый мяч; остролицый
солдат, закрывая ворота, крикнул извозчику:
Клим отодвинулся за косяк.
Солдат было человек двадцать; среди них шли тесной группой пожарные, трое — черные, в касках, человек десять серых — в фуражках, с топорами за поясом. Ехала зеленая телега, мотали
головами толстые лошади.
Припоминая это письмо, Самгин подошел к стене, построенной из широких спин полицейских
солдат: плотно составленные плечо в плечо друг с другом, они действительно образовали необоримую стену;
головы, крепко посаженные на красных шеях, были зубцами стены.
Землистого цвета лицо, седые редкие иглы подстриженных усов,
голый, закоптевший череп с остатками кудрявых волос на затылке, за темными, кожаными ушами, — все это делало его похожим на старого
солдата и на расстриженного монаха.