Слушая беседы хозяев о людях, я всегда вспоминал магазин обуви — там говорили так же. Мне было ясно, что хозяева тоже считают себя лучшими в городе, они знают самые точные правила поведения и, опираясь на эти правила, неясные мне, судят всех людей безжалостно и беспощадно. Суд этот вызывал у меня лютую тоску и досаду против законов хозяев, нарушать законы — стало источником удовольствия для меня.
Обложили окаянные татарове Да своей поганой силищей, Обложили они славен Китеж-град Да во светлый час, заутренний… Ой ли, Господи, боже наш, Пресвятая Богородица! Ой, сподобьте вы рабей своих Достоять им службу утренню, Дослушать святое писание! Ой, не дайте татарину Святу церковь на глумление, Жен, девиц — на посрамление, Малых детушек — на игрище, Старых старцев на смерть лютую!
Пела, пела пташечка И затихла. Знало сердце радости, Да забыло. Что, певунья пташечка, Замолчала? Что ты, сердце, сведалось С черным горем? Ах, сгубили пташечку Злые люди; Погубили молодца Злые толки. Полететь бы пташечке К синю морю; Убежать бы молодцу В лес дремучий. На море валы шумят, Да не вьюги; В лесе звери лютые, Да не люди.
Что же хощешь ты от меня, государь лютый змей, поскудна, злющая ты гадина?"–"А хощу я показати тебе мою сокровищницу; стерегу я ту сокровищницу денно и нощно многие тысящи лет, ни единому человечьему глазу невидимо, ни единому человечьему уху неслышимо!
— Да, — с тяжелым вздохом молвил Пахом. — Великой злобой дышат духи поднебесные, злобные начальники, власти вражие, миродержатели тьмы века сего. Как противустать им в день лютый?.. Как их преодолеть?.. Как против них устоять?..
Любы мне и светлый кольца веселых озер, и развалы ленивых степей, и задумчивая прохлада темных лесов, и поля, пылающие ржаными пожарами. Любы зимы, перекрытые лютыми морозами, любы и весны, разматывающие яростные шелка…