В сталь закован, по безлюдью, Нем и мрачен, как могила, Едет гуннов царь, Аттила, — За ним черною тучей Идут воины и кричат: Где же Рим, где Рим могучий?
Мне стало грустно и досадно — не потому, что гунны вымерли, а оттого, что смысл слова, которое меня так долго мучило, оказался столь простым и ничего не дал мне.
Но я очень благодарен гуннам, — после столкновения с ними слова стали меня меньше беспокоить, и благодаря Аттиле я познакомился с провизором Гольдбергом.