Неточные совпадения
Фаддеев
утром явился с бельем и звал в кают-компанию к чаю.
Утром опять
явился Вандик спросить, готовы ли мы ехать; но мы не были готовы: у кого платье не поспело, тот деньги не успел разменять.
Утром явился г-н Бен и торопил ехать, чтоб засветло проехать ущелье.
A propos о жаре: в одно
утро вдруг Фаддеев не
явился ко мне с чаем, а пришел другой.
На другой день рано
утром явились японцы, середи дня опять японцы и к вечеру они же.
Подите с ними! Они стали ссылаться на свои законы, обычаи. На другое
утро приехал Кичибе и взял ответ к губернатору. Только что он отвалил,
явились и баниосы, а сегодня, 11 числа, они приехали сказать, что письмо отдали, но что из Едо не получено и т. п. Потом заметили, зачем мы ездим кругом горы Паппенберга. «Так хочется», — отвечали им.
Но под
утро, сквозь сон, я услышал звук боцманских свистков, почувствовал, как моя койка закачалась подо мной и как нас потащил могучий «городовой», пароход из Копенгагена. Тогда, кажется,
явился и лоцман.
«Надо решительно объясниться с нею», — додумался он и вечером, тоже демонстративно, не пошел в гостиницу, а
явился утром, но Алина сказала ему, что Лидия уехала в Троице-Сергиевскую лавру. Пышно одетая в шелк, Алина сидела перед зеркалом, подпиливая ногти, и небрежненьким тоном говорила:
Однако мало-помалу любопытство взяло верх, и однажды, когда полициймейстер
явился утром, по обыкновению, то новый помпадур не выдержал.
Неточные совпадения
Татьяна с ключницей простилась // За воротами. Через день // Уж
утром рано вновь
явилась // Она в оставленную сень, // И в молчаливом кабинете, // Забыв на время всё на свете, // Осталась наконец одна, // И долго плакала она. // Потом за книги принялася. // Сперва ей было не до них, // Но показался выбор их // Ей странен. Чтенью предалася // Татьяна жадною душой; // И ей открылся мир иной.
Ольга шла тихо и
утирала платком слезы; но едва оботрет,
являются новые. Она стыдится, глотает их, хочет скрыть даже от деревьев и не может. Обломов не видал никогда слез Ольги; он не ожидал их, и они будто обожгли его, но так, что ему от того было не горячо, а тепло.
«Теперь или никогда!» —
явились Обломову грозные слова, лишь только он проснулся
утром.
В одно
утро Арина
явилась к нему в кабинет и, по обыкновению низко поклонившись, спросила его, не может ли он помочь ее дочке, которой искра из печки попала в глаз.
Читатель догадается, что на другой день
утром Лиза не замедлила
явиться в роще свиданий.