Неточные совпадения
«Так, но
знаете ли, что оно подтверждает? что вчера отвратительно пахло серой…» — «Что
вы: ахти!» — встрепенувшись, заговорил он и,
чтоб скрыть смущение, взял всю яичницу к себе в тарелку.
Японцы еще третьего дня приезжали сказать, что голландское купеческое судно уходит наконец с грузом в Батавию (не
знаю, сказал ли я, что мы застали его уже здесь) и что губернатор просит — о чем бы
вы думали? —
чтоб мы не ездили на судно!
Я пригласил его пить чай. «У нас чаю и сахару нет, — вполголоса сказал мне мой человек, — все вышло». — «Как, совсем нет?» — «Всего раза на два». — «Так и довольно, — сказал я, — нас двое». — «А завтра утром что станете кушать?» Но я
знал, что он любил всюду находить препятствия. «Давно ли я видел у тебя много сахару и чаю?» — заметил я. «Кабы
вы одни кушали, а то по станциям и якуты, и якутки,
чтоб им…» — «Без комплиментов! давай что есть!»
Чиновник был послан, сколько я мог
узнать,
чтоб сблизить их. «Как же
вы сделали?» — спросил я его. «Лаской и подарками, — сказал он, — я с трудом зазвал их старшин на русскую сторону, к себе в юрту, угостил чаем, уверил, что им опасаться нечего, и после того многие семейства перекочевали на русскую сторону».
— Следовательно, нет причины,
чтоб вы знали про меня все, что знает Андрей Иваныч, — договорил он.
— Вы хотите принудить себя уважать меня. Вы добры и великодушны; вам жаль бедную, падшую… и вы хотите поднять ее… Я понимаю ваше великодушие, Иван Иванович, но не хочу его. Мне нужно,
чтоб вы знали и… не отняли руки, когда я подам вам свою.
Белесова. Да, я хочу оправдаться перед вами, я хочу,
чтоб вы знали, как мало было моей вины… Я скажу вам все, все, и потом подам вам камень и посмотрю, подымется ли у вас рука убить меня.
Неточные совпадения
Латынь из моды вышла ныне: // Так, если правду
вам сказать, // Он
знал довольно по-латыни, //
Чтоб эпиграфы разбирать, // Потолковать об Ювенале, // В конце письма поставить vale, // Да помнил, хоть не без греха, // Из Энеиды два стиха. // Он рыться не имел охоты // В хронологической пыли // Бытописания земли; // Но дней минувших анекдоты, // От Ромула до наших дней, // Хранил он в памяти своей.
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь
узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, //
Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
И я лишен того: для
вас // Тащусь повсюду наудачу; // Мне дорог день, мне дорог час: // А я в напрасной скуке трачу // Судьбой отсчитанные дни. // И так уж тягостны они. // Я
знаю: век уж мой измерен; // Но
чтоб продлилась жизнь моя, // Я утром должен быть уверен, // Что с
вами днем увижусь я…
Поверьте: моего стыда //
Вы не
узнали б никогда, // Когда б надежду я имела // Хоть редко, хоть в неделю раз // В деревне нашей видеть
вас, //
Чтоб только слышать ваши речи, //
Вам слово молвить, и потом // Всё думать, думать об одном // И день и ночь до новой встречи.
— Прошу
вас, — продолжал я тем же тоном, — прошу
вас сейчас же отказаться от ваших слов;
вы очень хорошо
знаете, что это выдумка. Я не думаю,
чтоб равнодушие женщины к вашим блестящим достоинствам заслуживало такое ужасное мщение. Подумайте хорошенько: поддерживая ваше мнение,
вы теряете право на имя благородного человека и рискуете жизнью.