Неточные совпадения
Вестовые бегали,
то туда,
то сюда, на шум упавшей вещи, с
тем, чтобы
поднять уже черепки.
Но денька два-три прошли, перемены не было:
тот же ветер нес судно, надувая паруса и навевая на нас прохладу. По-русски приличнее было бы назвать пассат вечным ветром. Он от века дует одинаково,
поднимая умеренную зыбь, которая не мешает ни читать, ни писать, ни думать, ни мечтать.
Один смотрит,
подняв брови, как матросы, купаясь, один за другим бросаются с русленей прямо в море и на несколько мгновений исчезают в воде; другой присел над люком и не сводит глаз с
того, что делается в кают-компании; третий, сидя на стуле, уставил глаза в пушку и не может от старости свести губ.
Сейчас
подняли красный флаг, которым у нас вызывают гокейнсов: им объявили, чтоб этого не было; что если их лодки будут подходить близко,
то их отведут силой дальше.
Выпить с кем-нибудь рюмку вина — значит
поднять свою рюмку, показать ее
тому, с кем пьешь, а он покажет свою, потом оба кивнут друг другу и выпьют.
Зачем употреблять вам все руки на возделывание риса? употребите их на добывание металлов, а рису вам привезут с Зондских островов — и вы будете богаче…» — «Да, — прервал Кавадзи, вдруг
подняв свои широкие веки, — хорошо, если б иностранцы возили рыбу, стекло да рис и
тому подобные необходимые предметы; а как они будут возить вон этакие часы, какие вы вчера подарили мне, на которые у нас глаза разбежались, так ведь японцы вам отдадут последнее…» А ему подарили прекрасные столовые астрономические часы, где кроме обыкновенного циферблата обозначены перемены луны и вставлены два термометра.
Нам прислали быков и зелени. Когда
поднимали с баркаса одного быка, вдруг петля сползла у него с брюха и остановилась у шеи; бык стал было задыхаться, но его быстро
подняли на палубу и освободили. Один матрос на баркасе, вообразив, что бык упадет назад в баркас, предпочел лучше броситься в воду и плавать, пока бык будет падать; но падение не состоялось, и предосторожность его возбудила общий хохот, в
том числе и мой, как мне ни было скучно.
Между
тем судно
подняло американский флаг; но мы не поверили, потому что слышали, как англичане в это время отличались под чужими флагами в разных морях.
Между
тем лошадь чувствует, что она вязнет глубоко: вот она начинает делать отчаянные усилия и порывисто
поднимает кверху
то крестец,
то спину,
то голову.
Коренная мчалась нахально,
подымая шею, пристяжные мотали головами,
то опуская их к земле,
то поднимая, как какие-нибудь отчаянные кутилы.
— Ну, вот что! Подарил кто или не подарил, а знайте, — заранее вас предупреждаю: если мы кого из вас застанем здесь, в канаве, то
поднимем той юбочку и всыплем таких горячих, что долго будет помнить!
Потом, стоя на носу, выставив вперед левую ногу и опершись на нее, он ритмическими движениями
поднимает то одну, то другую руку, вытягивая вверх сеть.
Неточные совпадения
Татьяна в лес; медведь за нею; // Снег рыхлый по колено ей; //
То длинный сук ее за шею // Зацепит вдруг,
то из ушей // Златые серьги вырвет силой; //
То в хрупком снеге с ножки милой // Увязнет мокрый башмачок; //
То выронит она платок; //
Поднять ей некогда; боится, // Медведя слышит за собой, // И даже трепетной рукой // Одежды край
поднять стыдится; // Она бежит, он всё вослед, // И сил уже бежать ей нет.
Она его не
подымает // И, не сводя с него очей, // От жадных уст не отымает // Бесчувственной руки своей… // О чем теперь ее мечтанье? // Проходит долгое молчанье, // И тихо наконец она: // «Довольно; встаньте. Я должна // Вам объясниться откровенно. // Онегин, помните ль
тот час, // Когда в саду, в аллее нас // Судьба свела, и так смиренно // Урок ваш выслушала я? // Сегодня очередь моя.
К ней дамы подвигались ближе; // Старушки улыбались ей; // Мужчины кланялися ниже, // Ловили взор ее очей; // Девицы проходили тише // Пред ней по зале; и всех выше // И нос и плечи
подымал // Вошедший с нею генерал. // Никто б не мог ее прекрасной // Назвать; но с головы до ног // Никто бы в ней найти не мог //
Того, что модой самовластной // В высоком лондонском кругу // Зовется vulgar. (Не могу…
Они, сказать правду, боятся нового генерал-губернатора, чтобы из-за тебя чего-нибудь не вышло; а я насчет генерал-губернатора такого мнения, что если он
подымет нос и заважничает,
то с дворянством решительно ничего не сделает.
Несколько раз подходил он к постели, с
тем чтобы их скинуть и лечь, но никак не мог: сапоги, точно, были хорошо сшиты, и долго еще
поднимал он ногу и обсматривал бойко и на диво стачанный каблук.