Неточные совпадения
Он побранил
было петуха, этот живой будильник, но, взглянув на дедовские часы, замолчал.
Одни из них возятся около волов, другие работают по полям и огородам, третьи сидят в лавочке и продают какую-нибудь дрянь; прочие покупают ее,
едят, курят, наконец, многие большею частью сидят кучками всюду на улице, в садах, в переулках, в поле и почти все с
петухом под мышкой.
Я видел
петухов, привязанных к дверям лавок: хозяин торгует —
петух должен
быть тут же.
У всякого под мышкой
был петух.
Женщинам нельзя сидеть в этих сквозных галереях, особенно в верхних этажах: поэтому в цирке
были только мужчины да
петухи — ни женщин, ни кур ни одной.
На арене ничего еще не
было. Там ходил какой-то распорядитель из тагалов, в розовой кисейной рубашке, и собирал деньги на ставку и за пари. Я удивился, с какой небрежностью индийцы бросали пригоршни долларов, между которыми
были и золотые дублоны. Распорядитель раскладывал деньги по кучкам на полу, на песке арены. На ней, в одном углу, на корточках сидели тагалы с
петухами, которым предстояло драться.
Вот явились двое тагалов и стали стравливать
петухов, сталкивая их между собою, чтоб показать публике степень силы и воинственного духа бойцов.
Петухи немного
было надулись, но потом равнодушно отвернулись друг от друга. Их унесли, и арена опустела. «Что это значит?» — спросил я француза. «
Петухи не внушают публике доверия, и оттого никто не держит за них пари».
Всякий раз, при сильном ударе того или другого
петуха, раздавались отрывистые восклицания зрителей; но когда побежденный побежал, толпа завыла дико, неистово, продолжительно, так что стало страшно. Все привстали с мест, все кричали. Какие лица, какие страсти на них! и все это по поводу петушьей драки! «Нет, этого у нас не увидите», — сказал барон. Действительно, этот момент
был самый замечательный для постороннего зрителя.
Явились двое других и повторили те же проделки, то
есть дразнили
петухов, вооружили их шпорами: то же волнение, тот же говор повторились между зрителями, что ваша жидовская синагога!
Кучер мой, по обыкновению всех кучеров в мире, побежал в деревенскую лавочку съесть или
выпить чего-нибудь, пока я бродил по ручью. Я воротился — его нет; около коляски собрались мальчишки, нищие и так себе тагалы с
петухами под мышкой. Я доехал до речки и воротился в Манилу, к дворцу, на музыку.
Летают воробьи и грачи,
поют петухи, мальчишки свищут, машут на проезжающую тройку, и дым столбом идет вертикально из множества труб — дым отечества!
— Как тебе сказать?.. — молвил Марко Данилыч. — Бывает, и курица
петухом поет, бывает, и свинья кашлит. Может, чудом каким и найдет покупателей… Только навряд… Да у тебя векселя, что ли, на него есть?
Репортерская часть в газете, благодаря знакомству Николая Ильича со всею московской полицией, была доведена до совершенства. С властями вообще, а с московскими в особенности, консервативный по инстинкту
Петухов был в идеальном ладу. Московские либералы — существуют и такие — говорили даже о нем, перефразируя стих Пушкина:
Рыба была слишком велика для лоханки и лежала на дне, завернув хвост. Ее чешуя отливала золотом, плавники были ярко-красного цвета, а от громадной хищной морды шли в стороны два нежно-голубых складчатых, как веер, длинных крыла. Морской
петух был еще жив и усиленно работал жабрами.
Человеку, кроме огня, нужно еще освоиться.
Петух был давно мною съеден, сенник для меня набит Егорычем, покрыт простыней, горела лампа в кабинете в моей резиденции. Я сидел и, как зачарованный, глядел на третье достижение легендарного Леопольда: шкаф был битком набит книгами. Одних руководств по хирургии на русском и немецком языках я насчитал бегло около тридцати томов. А терапия! Накожные чудные атласы!
Неточные совпадения
Индейкам и курам не
было числа; промеж них расхаживал
петух мерными шагами, потряхивая гребнем и поворачивая голову набок, как будто к чему-то прислушиваясь; свинья с семейством очутилась тут же; тут же, разгребая кучу сора, съела она мимоходом цыпленка и, не замечая этого, продолжала уписывать арбузные корки своим порядком.
Но в продолжение того, как он сидел в жестких своих креслах, тревожимый мыслями и бессонницей, угощая усердно Ноздрева и всю родню его, и перед ним теплилась сальная свечка, которой светильня давно уже накрылась нагоревшею черною шапкою, ежеминутно грозя погаснуть, и глядела ему в окна слепая, темная ночь, готовая посинеть от приближавшегося рассвета, и пересвистывались вдали отдаленные
петухи, и в совершенно заснувшем городе, может
быть, плелась где-нибудь фризовая шинель, горемыка неизвестно какого класса и чина, знающая одну только (увы!) слишком протертую русским забубенным народом дорогу, — в это время на другом конце города происходило событие, которое готовилось увеличить неприятность положения нашего героя.
На другой день до того объелись гости, что Платонов уже не мог ехать верхом; жеребец
был отправлен с конюхом
Петуха. Они сели в коляску. Мордатый пес лениво пошел за коляской: он тоже объелся.
— Вы думаете: «Дурак, дурак этот
Петух! зазвал обедать, а обеда до сих пор нет».
Будет готов, почтеннейший. Не успеет стриженая девка косы заплесть, как он
поспеет.
Для пополнения картины не
было недостатка в
петухе, предвозвестнике переменчивой погоды, который, несмотря на то что голова продолблена
была до самого мозгу носами других
петухов по известным делам волокитства, горланил очень громко и даже похлопывал крыльями, обдерганными, как старые рогожки.