Неточные совпадения
Не лучше ли, когда порядочные люди называют друг друга просто Семеном Семеновичем или Васильем Васильевичем,
не одолжив друг друга ни
разу, разве ненарочно, случайно,
не ожидая ничего один от другого, живут десятки лет,
не неся тяжеcти уз, которые несет одолженный перед одолжившим, и, наслаждаясь друг другом, если можно, бессознательно, если нельзя, то как можно менее заметно, как наслаждаются прекрасным небом, чудесным климатом в такой стране, где дает это природа без
всякой платы, где этого нельзя ни дать нарочно, ни отнять?
Дорогой ничего
не случилось особенного, только Савич, проехавший тут один
раз, наперед рассказывал все подробности местности,
всякую отмель, бухту, ферму: удивительный глаз и славная память!
Он смотрит
всякий раз очень ласково на меня своим довольно тупым, простым взглядом и напоминает какую-нибудь безусловно добрую тетку, няньку или другую женщину-баловницу, от которой ума и наставлений
не жди, зато варенья, конфект и потворства — сколько хочешь.
Мы часто повадились ездить в Нагасаки, почти через день. Чиновники приезжали за нами
всякий раз, хотя мы просили
не делать этого, благо узнали дорогу. Но им все еще хочется показывать народу, что иностранцы
не иначе как под их прикрытием могут выходить на берег.
Всякий раз, при сильном ударе того или другого петуха, раздавались отрывистые восклицания зрителей; но когда побежденный побежал, толпа завыла дико, неистово, продолжительно, так что стало страшно. Все привстали с мест, все кричали. Какие лица, какие страсти на них! и все это по поводу петушьей драки! «Нет, этого у нас
не увидите», — сказал барон. Действительно, этот момент был самый замечательный для постороннего зрителя.
Как ни привыкнешь к морю, а
всякий раз, как надо сниматься с якоря, переживаешь минуту скуки: недели, иногда месяцы под парусами —
не удовольствие, а необходимое зло. В продолжительном плавании и сны перестают сниться береговые. То снится, что лежишь на окне каюты, на аршин от кипучей бездны, и любуешься узорами пены, а другой бок судна поднялся сажени на три от воды; то видишь в тумане какой-нибудь новый остров, хочется туда, да рифы мешают…
Афонька бьет лосей и медведей из ружья с кремнем, которое сделал чуть ли
не сам или, может быть, выменял в старину у китобоев и которое беспрестанно распадается, так что его чинят наши слесаря
всякий раз, как он возвратится с охоты.
Щепки и осколки, как дождь, летели ему в лицо и в голову: он мигал мерно и ровно,
не торопясь,
всякий раз, когда горсть щепок попадала в глаза, и
не думал отворотить головы, также
не заботился вынимать осколков, которые попадали в медвежью шерсть и там оставались.
П. А. Тихменев, взявшийся заведовать и на суше нашим хозяйством, то и дело ходит в пакгауз и
всякий раз воротится то с окороком, то с сыром, поминутно просит денег и рассказывает каждый день
раза три, что мы будем есть, и даже — чего
не будем. «Нет, уж курочки и в глаза
не увидите, — говорит он со вздохом, — котлет и рису, как бывало на фрегате, тоже
не будет. Ах, вот забыл: нет ли чего сладкого в здешних пакгаузах? Сбегаю поскорей; черносливу или изюму: компот можно есть». Схватит фуражку и побежит опять.
«Осмелюсь доложить, — вдруг заговорил он, привстав с постели, что делал
всякий раз, как начинал разговор, — я боюсь пожара: здесь сена много, а огня тушить на очаге нельзя, ночью студено будет, так
не угодно ли, я велю двух якутов поставить у камина смотреть за огнем!..» — «Как хотите, — сказал я, — зачем же двух?» — «Будут и друг за другом смотреть».
Неточные совпадения
— Ты гулял хорошо? — сказал Алексей Александрович, садясь на свое кресло, придвигая к себе книгу Ветхого Завета и открывая ее. Несмотря на то, что Алексей Александрович
не раз говорил Сереже, что
всякий христианин должен твердо знать священную историю, он сам в Ветхом Завете часто справлялся с книгой, и Сережа заметил это.
— А мы живем и ничего
не знаем, — сказал
раз Вронский пришедшему к ним поутру Голенищеву. — Ты видел картину Михайлова? — сказал он, подавая ему только что полученную утром русскую газету и указывая на статью о русском художнике, жившем в том же городе и окончившем картину, о которой давно ходили слухи и которая вперед была куплена. В статье были укоры правительству и Академии за то, что замечательный художник был лишен
всякого поощрения и помощи.
В первый
раз тогда поняв ясно, что для
всякого человека и для него впереди ничего
не было, кроме страдания, смерти и вечного забвения, он решил, что так нельзя жить, что надо или объяснить свою жизнь так, чтобы она
не представлялась злой насмешкой какого-то дьявола, или застрелиться.
И так и
не вызвав ее на откровенное объяснение, он уехал на выборы. Это было еще в первый
раз с начала их связи, что он расставался с нею,
не объяснившись до конца. С одной стороны, это беспокоило его, с другой стороны, он находил, что это лучше. «Сначала будет, как теперь, что-то неясное, затаенное, а потом она привыкнет. Во
всяком случае я всё могу отдать ей, но
не свою мужскую независимость», думал он.
Засверкали глазенки у татарчонка, а Печорин будто
не замечает; я заговорю о другом, а он, смотришь, тотчас собьет разговор на лошадь Казбича. Эта история продолжалась
всякий раз, как приезжал Азамат. Недели три спустя стал я замечать, что Азамат бледнеет и сохнет, как бывает от любви в романах-с. Что за диво?..