Неточные совпадения
И все было ново нам: мы знакомились с декорациею не наших деревьев, не нашей
травы, кустов и жадно хотели запомнить все: группировку их, отдельный рисунок дерева, фигуру листьев, наконец, плоды; как будто смотрели
на это в последний раз, хотя нам только это и предстояло видеть
на долгое время.
Берег постепенно удалялся, утесы уменьшались в размерах; роща в ущелье по-прежнему стала казаться пучком
травы; кучки негров
на берегу толпились, точно мухи, собравшиеся около капли меду; двое наших, отправившихся
на маленький пустой остров, лежащий в заливе, искать насекомых, раковин или растений, ползали, как два муравья.
Взгляд далеко обнимает пространство и ничего не встречает, кроме белоснежного песку, разноцветной и разнообразной
травы да однообразных кустов, потом неизбежных гор, которые группами, беспорядочно стоят, как люди,
на огромной площади, то в кружок, то рядом, то лицом или спинами друг к другу.
Я стал припоминать,
на что это похоже: помню, что в детстве вместе с ревенем, мятой, бузиной, ромашкой и другими снадобьями, которыми щедро угощают детей, давали какую-то
траву вроде этого чая.
Мы переговаривались с ученой партией, указывая друг другу то
на красивый пейзаж фермы, то
на гору или
на выползшую
на дорогу ящерицу; спрашивали название
трав, деревьев и в свою очередь рассказывали про птиц, которых видели по дороге, восхищались их разнообразием и красотой.
Она вся заросла кустами и седой
травой, похожей
на полынь.
На сажень от горячего источника струилась из-под дерева нить воды и тихо пропадала в
траве — вот вам и минеральный ключ!
На прощанье он сказал нам, что мы теперь видели полный образчик колонии. «Вся она такая: те же пески, местами болота, кусты и крупные
травы».
Здесь пока, до начала горы, растительность была скудная, и дачи, с опаленною кругом
травою и тощими кустами, смотрели жалко. Они с закрытыми своими жалюзи, как будто с закрытыми глазами, жмурились от солнца. Кругом немногие деревья и цветники, неудачная претензия
на сад, делали эту наготу еще разительнее. Только одни исполинские кусты алоэ, вдвое выше человеческого роста, не боялись солнца и далеко раскидывали свои сочные и колючие листья.
Шагах в пятидесяти оттуда,
на вязком берегу, в густой
траве, стояли по колени в тине два буйвола. Они, склонив головы, пристально и робко смотрели
на эту толпу, не зная, что им делать. Их тут нечаянно застали: это было видно по их позе и напряженному вниманию, с которым они сторожили минуту, чтоб уйти; а уйти было некуда: направо ли, налево ли, все надо проходить чрез толпу или идти в речку.
Насекомые сильно трещали в
траве, так что это походило больше
на пение птиц.
Глядите
на местность самого островка Гонконга, и взгляд ваш везде упирается, как в стену, в красно-желтую гору, местами зеленую от
травы.
Две коралловые серые скалы выступают далеко из берегов и висят над водой;
на вершине одной из них видна кровля протестантской церкви, а рядом с ней тяжело залегли в густой
траве и кустах каменные массивные глыбы разных форм, цилиндры, полукруги, овалы; издалека примешь их за здания — так велики они.
Один водил, водил по грязи, наконец повел в перелесок, в густую
траву, по тропинке, совсем спрятавшейся среди кактусов и других кустов, и вывел
на холм, к кладбищу, к тем огромным камням, которые мы видели с моря и приняли сначала за город.
Направо, у крепости, растет мелкая
трава; там бегают с криком ребятишки; в тени лежат буйволы, с ужаснейшими, закинутыми
на спину рогами, или стоят по горло в воде.
Улицы, домы, лавки — все это провинциально и похоже
на все в мире, как я теперь погляжу, провинциальные города, в том числе и
на наши: такие же длинные заборы, длинные переулки без домов, заросшие
травой, пустота, эклектизм в торговле и отсутствие движения.
Вчера и сегодня, 20-го и 21-го, мы шли верстах в двух от Корейского полуострова; в 36˚ ‹северной› широты.
На юте делали опись ему, а смотреть нечего: все пустынные берега, кое-где покрытые скудной
травой и деревьями. Видны изредка деревни: там такие же хижины и так же жмутся в тесную кучу, как
на Гамильтоне. Кое-где по берегу бродят жители.
На море много лодок, должно быть рыбацкие.
Вся
трава была мокрая от снега, и лечь
на нее было нельзя.
Только не требуйте колеи, а поезжайте большею частью по тропинке или целиком по болоту, которое усеяно поросшими
травой кочками, очень похожими
на сжатые и связанные снопы ржи.
Лес идет разнообразнее и крупнее. Огромные сосны и ели, часто надломившись живописно, падают
на соседние деревья.
Травы обильны. «Сена-то, сена-то! никто не косит!» — беспрестанно восклицает с соболезнованием Тимофей, хотя ему десять раз сказано, что тут некому косить. «Даром пропадает!» — со вздохом говорит он.
Еще я попробовал вчера где-то кирпичного чаю: тоже наркотического мало; похоже
на какую-то лекарственную
траву.
От слободы Качуги пошла дорога степью; с Леной я распрощался. Снегу было так мало, что он не покрыл
траву; лошади паслись и щипали ее, как весной.
На последней станции все горы; но я ехал ночью и не видал Иркутска с Веселой горы. Хотел было доехать бодро, но в дороге сон неодолим. Какое неловкое положение ни примите, как ни сядьте, задайте себе урок не заснуть, пугайте себя всякими опасностями — и все-таки заснете и проснетесь, когда экипаж остановится у следующей станции.
Неточные совпадения
Взобравшись узенькою деревянною лестницею наверх, в широкие сени, он встретил отворявшуюся со скрипом дверь и толстую старуху в пестрых ситцах, проговорившую: «Сюда пожалуйте!» В комнате попались всё старые приятели, попадающиеся всякому в небольших деревянных трактирах, каких немало выстроено по дорогам, а именно: заиндевевший самовар, выскобленные гладко сосновые стены, трехугольный шкаф с чайниками и чашками в углу, фарфоровые вызолоченные яички пред образами, висевшие
на голубых и красных ленточках, окотившаяся недавно кошка, зеркало, показывавшее вместо двух четыре глаза, а вместо лица какую-то лепешку; наконец натыканные пучками душистые
травы и гвоздики у образов, высохшие до такой степени, что желавший понюхать их только чихал и больше ничего.
Во время покосов не глядел он
на быстрое подыманье шестидесяти разом кос и мерное с легким шумом паденье под ними рядами высокой
травы; он глядел вместо того
на какой-нибудь в стороне извив реки, по берегам которой ходил красноносый, красноногий мартын — разумеется, птица, а не человек; он глядел, как этот мартын, поймав рыбу, держал ее впоперек в носу, как бы раздумывая, глотать или не глотать, и глядя в то же время пристально вздоль реки, где в отдаленье виден был другой мартын, еще не поймавший рыбы, но глядевший пристально
на мартына, уже поймавшего рыбу.
Пробираясь берегом к своей хате, я невольно всматривался в ту сторону, где накануне слепой дожидался ночного пловца; луна уже катилась по небу, и мне показалось, что кто-то в белом сидел
на берегу; я подкрался, подстрекаемый любопытством, и прилег в
траве над обрывом берега; высунув немного голову, я мог хорошо видеть с утеса все, что внизу делалось, и не очень удивился, а почти обрадовался, узнав мою русалку.
Я проворно соскочил, хочу поднять его, дергаю за повод — напрасно: едва слышный стон вырвался сквозь стиснутые его зубы; через несколько минут он издох; я остался в степи один, потеряв последнюю надежду; попробовал идти пешком — ноги мои подкосились; изнуренный тревогами дня и бессонницей, я упал
на мокрую
траву и как ребенок заплакал.
Возвратясь домой, я сел верхом и поскакал в степь; я люблю скакать
на горячей лошади по высокой
траве, против пустынного ветра; с жадностью глотаю я благовонный воздух и устремляю взоры в синюю даль, стараясь уловить туманные очерки предметов, которые ежеминутно становятся все яснее и яснее.