Неточные совпадения
Ноги у всех более или менее изуродованы; а у которых «от невоспитания, от небрежности родителей» уцелели в природном виде, те подделывают, под настоящую ногу,
другую, искусственную, но такую маленькую, что решительно не могут ступить
на нее, и потому ходят с
помощью прислужниц.
Решились не допустить мачту упасть и в
помощь ослабевшим вантам «заложили сейтали» (веревки с блоками). Работа кипела, несмотря
на то, что уж наступила ночь. Успокоились не прежде, как кончив ее.
На другой день стали вытягивать самые ванты. К счастию, погода стихла и дала исполнить это, по возможности, хорошо. Сегодня мачта почти стоит твердо; но
на всякий случай заносят пару лишних вант, чтоб новый крепкий ветер не застал врасплох.
Но один потерпел при выходе какое-то повреждение, воротился и получил
помощь от жителей: он был так тронут этим, что,
на прощанье, съехал с людьми
на берег, поколотил и обобрал поселенцев. У одного забрал всех кур, уток и тринадцатилетнюю дочь, у
другого отнял свиней и жену, у старика же Севри, сверх того, две тысячи долларов — и ушел. Но прибывший вслед за тем английский военный корабль дал об этом знать
на Сандвичевы острова и в Сан-Франциско, и преступник был схвачен, с судном, где-то в Новой Зеландии.
К нему подоспели
на помощь другие европейцы и прогнали негодяев.
Неточные совпадения
На свете таково ж: коль в нужду попадёшься, // Отведай сунуться к
друзьям: // Начнут советовать и вкось тебе, и впрямь: // А чуть о
помощи на деле заикнёшься, // То лучший
друг // И нем и глух.
И он не мог понять Ольгу, и бежал опять
на другой день к ней, и уже осторожно, с боязнью читал ее лицо, затрудняясь часто и побеждая только с
помощью всего своего ума и знания жизни вопросы, сомнения, требования — все, что всплывало в чертах Ольги.
Язык его стал мешаться, и он пошел перескакивать с одного предмета
на другой. Константин с
помощью Маши уговорил его никуда не ездить и уложил спать совершенно пьяного.
Мужики, в изорванных под мышками тулупах, отчаянно продирались сквозь толпу, наваливались десятками
на телегу, запряженную лошадью, которую следовало «спробовать», или, где-нибудь в стороне, при
помощи увертливого цыгана, торговались до изнеможения, сто раз сряду хлопали
друг друга по рукам, настаивая каждый
на своей цене, между тем как предмет их спора, дрянная лошаденка, покрытая покоробленной рогожей, только что глазами помаргивала, как будто дело шло не о ней…
На другой же день приступила она к исполнению своего плана, послала купить
на базаре толстого полотна, синей китайки и медных пуговок, с
помощью Насти скроила себе рубашку и сарафан, засадила за шитье всю девичью, и к вечеру все было готово.