Неточные совпадения
Там высунулась из воды голова буйвола; там бедный и давно не бритый китаец, под плетеной шляпой, тащит, обливаясь потом, ношу; там несколько их сидят около походной лавочки или в своих магазинах,
на пятках, в кружок и уплетают двумя
палочками вареный рис, держа чашку у самого рта, и время от времени достают из другой чашки, с темною жидкостью, этими же
палочками необыкновенно ловко какие-то кусочки и едят.
Наконец кули повел нас через одну лавчонку в темный чулан: там,
на грязной циновке, лежал один курильщик; он беспрестанно
палочкой черпал опиум и клал его в крошечное отверстие круглой большой трубки.
На коленях перед жертвенником стоял бонз: ударяя
палочкой в маленький, круглый барабан, он читал нараспев по книге, немного в нос.
Рулевой правил наудачу; китайские матросы, сев
на носу в кружок, с неописанным проворством ели двумя
палочками рис.
Некоторые китайцы ужинали
на пороге, проворно перекладывая двумя
палочками рис из чашек в рот, и до того набивали его, что не могли отвечать
на наше приветствие «чинь-чинь» («Здравствуй»), а только ласково кивали.
«Ну, это значит быть без обеда», — думал я, поглядывая
на две гладкие, белые, совсем тупые спицы, которыми нельзя взять ни твердого, ни мягкого кушанья. Как же и чем есть?
На соседа моего Унковского, видно, нашло такое же раздумье, а может быть, заговорил и голод, только он взял обе
палочки и грустно разглядывал их. Полномочные рассмеялись и наконец решили приняться за обед. В это время вошли опять слуги, и каждый нес
на подносе серебряную ложку и вилку для нас.
Слуга подходил ко всем и протягивал руку: я думал, что он хочет отбирать пустые чашки, отдал ему три, а он чрез минуту принес мне их опять с теми же кушаньями. Что мне делать? Я подумал, да и принялся опять за похлебку, стал было приниматься вторично за вареную рыбу, но собеседники мои перестали действовать, и я унялся. Хозяевам очень нравилось, что мы едим; старик ласково поглядывал
на каждого из нас и от души смеялся усилиям моего соседа есть
палочками.
Хотя японцы и просили устроить обед
на европейский лад, однако ж нельзя было заставить их есть вилками и ножами, и потому наделали
палочек.
На особом миньятюрном столике, отдельно, посажена
на деревянной
палочке целая птичка, как есть в натуре, с перьями, с хвостом, с головой, похожая
на бекаса.
Вечером Дерсу угостил меня оленьим хвостом. Он насадил его
на палочку и стал жарить на углях, не снимая кожи. Олений хвост (по-китайски лу-иба) представляет собой небольшой мешок, внутри которого проходит тонкий стержень. Все остальное пространство наполнено буровато-белой массой, по вкусу напоминающей не то мозги, не то печенку. Китайцы ценят олений хвост как гастрономическое лакомство.
Он не вил, а сучил как-то на своей коленке толстые лесы для крупной рыбы; грузила и крючки, припасенные заранее, были прикреплены и навязаны, и все эти принадлежности, узнанные мною в первый раз, были намотаны
на палочки, завернуты в бумажки и положены для сохранения в мой ящик.
Феодосий Гаврилыч внимательно вскидывал свой шарик и старался поймать его, — у него глаза даже были налиты кровью. Янгуржеев же совершал игру почти шутя, и, только как бы желая поскорее кончить партию, он подбросил шарик сильно по прямой линии вверх и затем, без всякого труда поймав его
на палочку, проговорил:
Неточные совпадения
Наконец он сел
на землю, в тени, и начал что-то чертить
палочкой на песке.
У подбородка,
на складке одеяла, движутся, медленно перебирая пальцами, как
палочками, две крошечных руки тоже бронзового цвета.
— Вижу я, что сижу я этак будто
на большой дороге под ракитой,
палочку держу оструганную, котомка за плечами и голова платком окутана — как есть странница!
Уже смеркалось, когда явился веселый, румяный Фроленков и с ним трое мужиков: один — тоже высокий, широколобый, рыжий,
на деревянной ноге, с
палочкой в мохнатой лапе, суровое, носатое лицо окружено аккуратно подстриженной бородой, глаза спрятаны под густыми бровями,
на его могучей фигуре синий кафтан; другой — пониже ростом, лысый, седобородый, курносый, в полукафтанье
на вате, в сапогах из какой-то негнущейся кожи, точно из кровельного железа.
Было что-то нелепое в гранитной массе Исакиевского собора, в прикрепленных к нему серых
палочках и дощечках лесов,
на которых Клим никогда не видел ни одного рабочего. По улицам машинным шагом ходили необыкновенно крупные солдаты; один из них, шагая впереди, пронзительно свистел
на маленькой дудочке, другой жестоко бил в барабан. В насмешливом, злокозненном свисте этой дудочки, в разноголосых гудках фабрик, рано по утрам разрывавших сон, Клим слышал нечто, изгонявшее его из города.