Как ни старалась церковность истребить эти остатки языческой обрядности, затмить в
народной памяти все, что касалось древней веры, — все-таки много обломков ее доселе хранится в нашем простонародье.
То же самое должно сказать и о горохах. И прежние мужицкие горохи были плохие, и нынешние мужицкие горохи плохие. Идеал гороха представлял собою крупный и полный помещичий горох, которого нынче нет, потому что помещик уехал на теплые воды. Но идеал этот жив еще в
народной памяти, и вот, под обаянием его, скупщик восклицает: «Нет нынче горохов! слаб стал народ!» Но погодите! имейте терпение! Придет Карл Иваныч и таких горохов представит, каких и во сне не снилось помещикам!
Молодые люди записывали слова и музыку народных думок и песен, изучали предания, сверяли исторические факты с их отражением в
народной памяти, вообще смотрели на мужика сквозь поэтическую призму национального романтизма.
— Черт возьми! Я это знаю — одно есть в сто лет. Они на счету, эти исключения. Истинная любовь — это высокое, прекрасное, благородное чувство, удел людей с возвышенным сердцем и умом — так редка, что в продолжение целых веков сохраняются и записываются в
народной памяти и истории человечества наряду с величайшими гениями имена избранников судьбы, умевших любить всем сердцем, всей душой, умевших жить своею любовью и умереть за нее.
Неточные совпадения
Этот Промифей, воспетый не Глинкою, а самим Пушкиным в послании к Лукуллу, был министр
народного просвещения С. С. (еще не граф) Уваров, Он удивлял нас своим многоязычием и разнообразием всякой всячины, которую знал; настоящий сиделец за прилавком просвещения, он берег в
памяти образчики всех наук, их казовые концы или, лучше, начала.
Двенадцатый год — это
народная эпопея,
память о которой перейдет в века и не умрет, покуда будет жить русский народ.
— Да, это верно, — сказал Ярченко. — Мне как-то навязали устроить этот благотворительный спектакль в
Народном театре. Смутно мелькает у меня в
памяти и какое-то бритое гордое лицо, но… Как быть, господа?
И вот теперь, через двести лет после их основания, в тех лесах про Ярилу помину нет, хоть повсюду кругом и хранится
память о нем и чествуется она огнями купальскими [В Нижнем Новгороде до сего времени сохранилось старинное
народное гулянье на «Ярилином поле» 24 июня.
Но главная привлекательность квартала была для меня доступность всяких лекций, и в Медицинской школе (куда я заглядывал по старой
памяти), и в Сорбонне, и в юридической Ecole de droit, и в College de France — этом единственном в Европе
народном университете, существующем для слушателей с улицы, без всяких дозволений, билетов и без малейшей платы.