Неточные совпадения
Я хотел
ехать в Австралию, в Сидней, но туда стало
много ездить эмигрантов и места на порядочных судах очень дороги.
На другой день, 5-го января, рано утром, приехали переводчики спросить о числе гостей, и когда сказали, что будет немного, они просили пригласить побольше, по крайней мере хоть всех старших офицеров. Они сказали, что настоящий, торжественный прием назначен именно в этот день и что будет большой обед. Как нейти на большой обед?
Многие, кто не хотел
ехать,
поехали.
— «Да нет, поедемте туда, к той пристани!» — решили
многие — и
поехали.
Вдруг раздался с колокольни ближайшего монастыря благовест, и все — экипажи, пешеходы — мгновенно стало и оцепенело. Мужчины сняли шляпы, женщины стали креститься,
многие тагалки преклонили колени. Только два англичанина или американца промчались в коляске в кругу, не снимая шляп. Через минуту все двинулось опять. Это «Angelus». Мы объехали раз пять площадь. Стало темно;
многие разъезжались. Мы
поехали на Эскольту есть сорбетто, то есть мороженое.
«Или они под паром, эти поля, — думал я, глядя на пустые, большие пространства, — здешняя почва так же ли нуждается в отдыхе, как и наши северные нивы, или это нерадение, лень?» Некого было спросить; с нами
ехал К. И. Лосев, хороший агроном и практический хозяин,
много лет заведывавший большим имением в России, но знания его останавливались на пшенице, клевере и далее не шли.
Мужики стали просить подождать до луны, иначе темно
ехать, говорили они: трудно,
много мелей.
«Извольте видеть, доложу вам, — начал он, — сей год вода-то очень низка: оттого
много островов и мелей; где прежде прямиком
ехали, тут
едут между островами».
Неточные совпадения
Поедет ли домой: и дома // Он занят Ольгою своей. // Летучие листки альбома // Прилежно украшает ей: // То в них рисует сельски виды, // Надгробный камень, храм Киприды // Или на лире голубка // Пером и красками слегка; // То на листках воспоминанья, // Пониже подписи других, // Он оставляет нежный стих, // Безмолвный памятник мечтанья, // Мгновенной думы долгий след, // Всё тот же после
многих лет.
— Да не позабудьте, Иван Григорьевич, — подхватил Собакевич, — нужно будет свидетелей, хотя по два с каждой стороны. Пошлите теперь же к прокурору, он человек праздный и, верно, сидит дома, за него все делает стряпчий Золотуха, первейший хапуга в мире. Инспектор врачебной управы, он также человек праздный и, верно, дома, если не
поехал куда-нибудь играть в карты, да еще тут
много есть, кто поближе, — Трухачевский, Бегушкин, они все даром бременят землю!
— «От вас это станется, Аркадий Иванович; не
много чести вам, что вы, не успев жену схоронить, тотчас и жениться
поехали.
Рыдая, глядела она им в очи, когда всемогущий сон начинал уже смыкать их, и думала: «Авось-либо Бульба, проснувшись, отсрочит денька на два отъезд; может быть, он задумал оттого так скоро
ехать, что
много выпил».
Он сел и задумался.
Много передумал он в эти полтора часа,
много изменилось в его мыслях,
много он принял новых решений. Наконец он остановился на том, что сам
поедет с поверенным в деревню, но прежде выпросит согласие тетки на свадьбу, обручится с Ольгой, Ивану Герасимовичу поручит отыскать квартиру и даже займет денег… немного, чтоб свадьбу сыграть.