Неточные совпадения
Такие точно
в прошлом
году,
месяцем позже, явились мне горы Мадеры.
И было за что: ему оставалось отдежурить всего какой-нибудь
месяц и ехать
в Едо, а теперь он, по милости нашей, сидит полтора
года, и Бог знает, сколько времени еще просидит!
Она сказала, что едет обратно, что прожила уж три
года в Сан-Франциско; теперь ездила на четыре
месяца в Гонконг навербовать женщин для какого-то магазина…
После того Манила не раз подвергалась нападениям китайцев, даже японских пиратов, далее голландцев, которые завистливым оком заглянули и туда, наконец, англичан. Эти последние, воюя с испанцами, напали,
в 1762
году, и на Манилу и вконец разорили ее. Через
год и семь
месяцев мир был заключен и колония возвращена Испании.
Это тот самый Батан, у которого нас прихватил,
в прошлом
году в июле
месяце, тифон, или тайфун по-китайски, то есть сильный ветер.
«Два
месяца! Это ужасно!» —
в отчаянии возразил я. «Может быть, и полтора», — утешил кто-то. «Ну нет: сей
год Лена не станет рано, — говорили другие, — осень теплая и ранний снежок выпадал — это верный знак, что зимний путь нескоро установится…»
Но довольно. Как ни хорошо отдохнуть
в Якутске от трудного пути, как ни любезны его жители, но пробыть два
месяца здесь — утомительно. Боже сохрани от лютости скуки и сорокаградусных морозов! Пора, пора, морозы уже трещат: 32, 35 и 37˚; скоро дышать будет тяжело.
В прошедшем
году мороз здесь достигал, говорят, до 48˚.
Если судить по наружному виду, то бухта идеальная, но, увы! — это только кажется так; семь
месяцев в году она бывает покрыта льдом, мало защищена от восточного ветра и так мелка, что пароходы бросают якорь в двух верстах от берега.
Мы решили, что будем неразлучны, что Нина будет проводить зиму на Кавказе, а лето у нас, в хуторе, что я с своей стороны буду гостить у них целый зимний
месяц в году.
Неточные совпадения
Хлыст я употребил, во все наши семь
лет, всего только два раза (если не считать еще одного третьего случая, весьма, впрочем, двусмысленного):
в первый раз — два
месяца спустя после нашего брака, тотчас же по приезде
в деревню, и вот теперешний последний случай.
Сибирь. На берегу широкой, пустынной реки стоит город, один из административных центров России;
в городе крепость,
в крепости острог.
В остроге уже девять
месяцев заключен ссыльнокаторжный второго разряда, Родион Раскольников. Со дня преступления его прошло почти полтора
года.
Прошлого
года уверил нас для чего-то, что
в монахи идет: два
месяца стоял на своем!
Раскольников взял газету и мельком взглянул на свою статью. Как ни противоречило это его положению и состоянию, но он ощутил то странное и язвительно-сладкое чувство, какое испытывает автор,
в первый раз видящий себя напечатанным, к тому же и двадцать три
года сказались. Это продолжалось одно мгновение. Прочитав несколько строк, он нахмурился, и страшная тоска сжала его сердце. Вся его душевная борьба последних
месяцев напомнилась ему разом. С отвращением и досадой отбросил он статью на стол.
— A propos о деревне, — прибавил он, —
в будущем
месяце дело ваше кончится, и
в апреле вы можете ехать
в свое имение. Оно невелико, но местоположение — чудо! Вы будете довольны. Какой дом! Сад! Там есть один павильон, на горе: вы его полюбите. Вид на реку… вы не помните, вы пяти
лет были, когда папа выехал оттуда и увез вас.