Неточные совпадения
Наш кучер
остановился тут, отпряг
лошадей и предложил нам потребовать refreshment, то есть закусить.
«Мы
остановимся здесь?» — спросил я Вандика, видя, что он гонит
лошадей так, как будто хочет проехать местечко насквозь.
— «Шесть миль занимает, — отвечал Вандик, — мы здесь
остановимся, — продолжал он, как будто на мой прежний вопрос, — и я сбегаю узнать, чья это
лошадь ходит там на лугу: я ее не видал никогда».
Но жарко, очень жарко;
лошади начинали
останавливаться.
Лишь только мы въехали на самую высокую точку горы,
лошади вдруг совсем
остановились и будто не могли идти далее.
Мы ехали горными тропинками, мимо оврагов, к счастию окаймленных лесом, проехали вброд множество речек, горных ручьев и несколько раз Алдаму, потом углублялись в глушь лесов и подолгу ехали узенькими дорожками, пересекаемыми или горизонтально растущими сучьями, или до того грязными ямами, что
лошадь и седок
останавливаются в недоумении, как переехать или перескочить то или другое место.
Подъезжаете вы к грязному пространству: сверху вода; проводник
останавливается и осматривает, нет ли объезда: если нет, он нехотя пускает свою
лошадь, она, еще более нехотя, но все-таки с резигнацией, без всякого протеста, осторожно ступает, за ней другие.
Вы едете вблизи деревьев, третесь о них ногами, ветви хлещут в лицо,
лошадь ваша то прыгает в яму и выскакивает стремительно на кочку, то
останавливается в недоумении перед лежащим по дороге бревном, наконец перескочит и через него и очутится опять в топкой яме.
Подъезжаете ли вы к глубокому и вязкому болоту, якут соскакивает с
лошади, уходит выше колена в грязь и ведет вашу
лошадь — где суше; едете ли лесом, он — впереди, устраняет от вас сучья; при подъеме на крутую гору опоясывает вас кушаком и помогает идти; где очень дурно, глубоко, скользко — он
останавливается.
Потом (это уж такой обычай) идут все спускать
лошадей на Лену: «На руках спустим», — говорят они, и каждую
лошадь берут человека четыре, начинают вести с горы и ведут, пока
лошади и сами смирно идут, а когда начинается самое крутое место, они все рассыпаются, и
лошади мчатся до тех пор, пока захотят
остановиться.
От слободы Качуги пошла дорога степью; с Леной я распрощался. Снегу было так мало, что он не покрыл траву;
лошади паслись и щипали ее, как весной. На последней станции все горы; но я ехал ночью и не видал Иркутска с Веселой горы. Хотел было доехать бодро, но в дороге сон неодолим. Какое неловкое положение ни примите, как ни сядьте, задайте себе урок не заснуть, пугайте себя всякими опасностями — и все-таки заснете и проснетесь, когда экипаж
остановится у следующей станции.
Но только что мы трогаемся, ослепительная молния, мгновенно наполняя огненным светом всю лощину, заставляет
лошадей остановиться и, без малейшего промежутка, сопровождается таким оглушительным треском грома, что, кажется, весь свод небес рушится над нами.
Скитские старцы ехали уже второй день. Сани были устроены для езды в лес, некованные, без отводов, узкие и на высоких копыльях. Когда выехали на настоящую твердую дорогу, по которой заводские углепоставщики возили из куреней на заводы уголь, эти лесные сани начали катиться, как по маслу, и несколько раз перевертывались. Сконфуженная
лошадь останавливалась и точно с укором смотрела на валявшихся по дороге седоков.
Почти на том же самом месте дороги, где часа два тому назад они настигли Эмиля, — он снова выскочил из-за дерева и с радостным криком на губах, помахивая картузом над головою и подпрыгивая, бросился прямо к карете, чуть-чуть не попал под колеса и, не дожидаясь, чтобы
лошади остановились, вскарабкался через закрытые дверцы — и так и впился в Санина.
Неточные совпадения
Селифан
лошадей, однако ж, остановил, впрочем, они
остановились бы и сами, потому что были сильно изнурены.
Селифан, не видя ни зги, направил
лошадей так прямо на деревню, что
остановился только тогда, когда бричка ударилася оглоблями в забор и когда решительно уже некуда было ехать.
Мы сели верхом; Вернер уцепился за поводья обеими руками, и мы пустились, — мигом проскакали мимо крепости через слободку и въехали в ущелье, по которому вилась дорога, полузаросшая высокой травой и ежеминутно пересекаемая шумным ручьем, через который нужно было переправляться вброд, к великому отчаянию доктора, потому что
лошадь его каждый раз в воде
останавливалась.
Казбич
остановился в самом деле и стал вслушиваться: верно, думал, что с ним заводят переговоры, — как не так!.. Мой гренадер приложился… бац!.. мимо, — только что порох на полке вспыхнул; Казбич толкнул
лошадь, и она дала скачок в сторону. Он привстал на стременах, крикнул что-то по-своему, пригрозил нагайкой — и был таков.
Вот смотрю: из леса выезжает кто-то на серой
лошади, все ближе и ближе, и, наконец,
остановился по ту сторону речки, саженях во ста от нас, и начал кружить
лошадь свою как бешеный.