Неточные совпадения
Изредка нарушалось однообразие неожиданным развлечением. Вбежит иногда в капитанскую каюту вахтенный и тревожно скажет: «Купец наваливается, ваше высокоблагородие!» Книги, обед — все бросается,
бегут наверх; я туда же. В самом деле, купеческое судно, называемое в море коротко купец,
для отличия от военного, сбитое течением или от неуменья править, так и ломит, или на нос, или на корму, того и гляди стукнется, повредит как-нибудь утлегарь, поломает реи — и не перечтешь, сколько наделает вреда себе и другим.
Мы все поднимались, но это заметно было
для глаз и почти вовсе незаметно
для лошадей — так дорога идет раскидисто и отлого; лошади не переставали
бежать легкой рысью.
Для кучера места нет: он что есть мочи
бежит рядом, держа лошадь за узду, тогда как, по этой нестерпимой жаре, европеец едва сидит в карете.
Вот моцион
для кучеров —
бегом, по жаре!
В самом деле,
для непривычного человека покажется жутко, когда вдруг четыреста человек, по барабану,
бегут к пушкам, так что не подвертывайся: сшибут с ног; раскрепляют их, отодвигают, заряжают, палят (примерно только, ударными трубками, то есть пистонами) и опять придвигают к борту.
Всякий раз, при сильном ударе того или другого петуха, раздавались отрывистые восклицания зрителей; но когда побежденный
побежал, толпа завыла дико, неистово, продолжительно, так что стало страшно. Все привстали с мест, все кричали. Какие лица, какие страсти на них! и все это по поводу петушьей драки! «Нет, этого у нас не увидите», — сказал барон. Действительно, этот момент был самый замечательный
для постороннего зрителя.
Неточные совпадения
Среди поклонников послушных // Других причудниц я видал, // Самолюбиво равнодушных //
Для вздохов страстных и похвал. // И что ж нашел я с изумленьем? // Они, суровым поведеньем // Пугая робкую любовь, // Ее привлечь умели вновь, // По крайней мере сожаленьем, // По крайней мере звук речей // Казался иногда нежней, // И с легковерным ослепленьем // Опять любовник молодой //
Бежал за милой суетой.
Я знал красавиц недоступных, // Холодных, чистых, как зима, // Неумолимых, неподкупных, // Непостижимых
для ума; // Дивился я их спеси модной, // Их добродетели природной, // И, признаюсь, от них
бежал, // И, мнится, с ужасом читал // Над их бровями надпись ада: // Оставь надежду навсегда. // Внушать любовь
для них беда, // Пугать людей
для них отрада. // Быть может, на брегах Невы // Подобных дам видали вы.
— Послушай, — сказал твердым голосом Азамат, — видишь, я на все решаюсь. Хочешь, я украду
для тебя мою сестру? Как она пляшет! как поет! а вышивает золотом — чудо! Не бывало такой жены и у турецкого падишаха… Хочешь? дождись меня завтра ночью там в ущелье, где
бежит поток: я пойду с нею мимо в соседний аул — и она твоя. Неужели не стоит Бэла твоего скакуна?
— Это я
для отводу… тогда…
бежал с Митькой, — как бы заторопясь и заранее приготовившись, ответил Николай.
— Ты ли это, Илья? — упрекал он. — Ты отталкиваешь меня, и
для нее,
для этой женщины!.. Боже мой! — почти закричал он, как от внезапной боли. — Этот ребенок, что я сейчас видел… Илья, Илья!
Беги отсюда, пойдем, пойдем скорее! Как ты пал! Эта женщина… что она тебе…