Неточные совпадения
Не лучше ли, когда порядочные люди называют
друг друга просто Семеном Семеновичем или Васильем Васильевичем, не одолжив
друг друга ни разу, разве ненарочно, случайно, не ожидая ничего один от
другого, живут десятки лет, не неся тяжеcти уз, которые несет одолженный перед одолжившим, и, наслаждаясь
друг другом, если можно, бессознательно, если нельзя, то как можно менее заметно, как наслаждаются прекрасным небом, чудесным климатом в такой стране, где дает это
природа без всякой платы, где этого нельзя ни дать нарочно, ни отнять?
Берите же, любезный
друг, свою лиру, свою палитру, свой роскошный, как эти небеса, язык, язык богов, которым только и можно говорить о здешней
природе, и спешите сюда, — а я винюсь в своем бессилии и умолкаю!
Вода — как зеркало, небо безмятежно — так и любуются
друг другом: ничто не дохнет в
природе.
Что эта вилла без них с своей позолотой, огромными зеркалами, резными шкапами и
другими чудесами китайской
природы и искусства, не исключая и хозяина?
— «О, лжешь, — думал я, — хвастаешь, а еще полудикий сын
природы!» Я сейчас же вспомнил его: он там ездил с маленькой каретой по городу и однажды целую улицу прошел рядом со мною, прося запомнить нумер его кареты и не брать
другой.
Почва, по
природе, болотистая, а ни признака болота нет, нет также какого-нибудь недопаханного аршина земли; одна гряда и борозда никак не шире и не уже
другой. Самые домики, как ни бедны и ни грязны, но выстроены умно; все рассчитано в них; каждым уголком умеют пользоваться: все на месте и все в возможном порядке.
Сегодня мы ушли и вот качаемся теперь в Тихом океане; но если б и остались здесь, едва ли бы я собрался на берег. Одна
природа да животная, хотя и своеобразная, жизнь, не наполнят человека, не поглотят внимания: остается большая пустота. Для того даже, чтобы испытывать глубже новое, не похожее ни на что свое, нужно, чтоб тут же рядом, для сравнения, была параллель
другой, развитой жизни.
Если б еще можно было свободно проникнуть в города, посмотреть
других жителей, их быт, а то не пускают. В
природе нет никаких ярких особенностей: местность интересна настолько или потолику, сказал бы ученый путешественник, поколику она нова, как всякая новая местность.
«Но да пощадит оно, — восклицает автор (то есть просвещение) (стр. 96), — якутов и подобных им, к которым
природа их земли была мачехою!»
Другими словами: просвещенные люди! не ходите к якутам: вы их развратите!
«Одним из тех ужасных, редких явлений в
природе, случающихся, однако же, чаще в Японии, нежели в
других странах, совершилась гибель фрегата «Диана». Так начинается рапорт адмирала к великому князю, генерал-адмиралу, — и затем, шаг за шагом, минута за минутой, повествует о грандиозном событии и его разрушительном действии на берегах и на фрегате.
Людей и свет изведал он // И знал неверной жизни цену. // В сердцах друзей нашед измену, // В мечтах любви безумный сон, // Наскуча жертвой быть привычной // Давно презренной суеты, // И неприязни двуязычной, // И простодушной клеветы, // Отступник света,
друг природы, // Покинул он родной предел // И в край далекий полетел // С веселым призраком свободы.
Неточные совпадения
Стародум. Богату! А кто богат? Да ведаешь ли ты, что для прихотей одного человека всей Сибири мало!
Друг мой! Все состоит в воображении. Последуй
природе, никогда не будешь беден. Последуй людским мнениям, никогда богат не будешь.
— Валом валит солдат! — говорили глуповцы, и казалось им, что это люди какие-то особенные, что они самой
природой созданы для того, чтоб ходить без конца, ходить по всем направлениям. Что они спускаются с одной плоской возвышенности для того, чтобы лезть на
другую плоскую возвышенность, переходят через один мост для того, чтобы перейти вслед за тем через
другой мост. И еще мост, и еще плоская возвышенность, и еще, и еще…
Он никогда не бесновался, не закипал, не мстил, не преследовал, а подобно всякой
другой бессознательно действующей силе
природы, шел вперед, сметая с лица земли все, что не успевало посторониться с дороги.
Его кожа имела какую-то женскую нежность; белокурые волосы, вьющиеся от
природы, так живописно обрисовывали его бледный, благородный лоб, на котором, только при долгом наблюдении, можно было заметить следы морщин, пересекавших одна
другую и, вероятно, обозначавшихся гораздо явственнее в минуты гнева или душевного беспокойства.
Русь! вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу: бедно, разбросанно и неприютно в тебе; не развеселят, не испугают взоров дерзкие дива
природы, венчанные дерзкими дивами искусства, города с многооконными высокими дворцами, вросшими в утесы, картинные дерева и плющи, вросшие в домы, в шуме и в вечной пыли водопадов; не опрокинется назад голова посмотреть на громоздящиеся без конца над нею и в вышине каменные глыбы; не блеснут сквозь наброшенные одна на
другую темные арки, опутанные виноградными сучьями, плющами и несметными миллионами диких роз, не блеснут сквозь них вдали вечные линии сияющих гор, несущихся в серебряные ясные небеса.