Неточные совпадения
Еще до сих пор не определено, до какой степени может усилиться шерстяная промышленность, потому что нельзя еще, по неверному состоянию края, решить, как далеко может быть она распространена внутри колонии. Но, по качествам своим, эта
шерсть стоит наравне с австралийскою, а последняя высоко ценится на лондонском рынке и предпочитается ост-индской. Вскоре возник
в этом углу колонии город Грем (Grahamstown) и порт Елизабет, через который преимущественно производится торговля
шерстью.
Щепки и осколки, как дождь, летели ему
в лицо и
в голову: он мигал мерно и ровно, не торопясь, всякий раз, когда горсть щепок попадала
в глаза, и не думал отворотить головы, также не заботился вынимать осколков, которые попадали
в медвежью
шерсть и там оставались.
«Лучше всего вам кухлянку купить, особенно двойную…» — сказал другой, вслушавшийся
в наш разговор. «Что это такое кухлянка?» — спросил я. «Это такая рубашка из оленьей шкуры,
шерстью вверх. А если купите двойную, то есть и снизу такая же
шерсть, так никакой шубы не надо».
«Помилуйте! — сказал тут еще кто-то, — как можно доху?
шерсть лезет». — «Что ж такое, что лезет?» — «Как что:
в рот,
в глаза налезет?» — «Где ж мне купить доху или кухлянку?» — перебил я. «Теперь негде: вот если б летом изволили пожаловать, — дружно повторили все, — тогда приезжают сюда сверху, по Лене, из Иркутска, купцы; они закупают весь пушной товар».
В Киренске я запасся только хлебом к чаю и уехал. Тут уж я помчался быстро. Чем ближе к Иркутску, тем ямщики и кони натуральнее. Только подъезжаешь к станции, ямщики ведут уже лошадей, здоровых, сильных и дюжих на вид. Ямщики позажиточнее здесь, ходят
в дохах из собачьей
шерсти,
в щегольских шапках. Тут ехал приискатель с семейством,
в двух экипажах, да я — и всем доставало лошадей. На станциях уже не с боязнью, а с интересом спрашивали: бегут ли за нами еще подводы?
— Боялся, что ударит офицер! Он — чернобородый, толстый, пальцы у него
в шерсти, а на носу — черные очки, точно — безглазый. Кричал, топал ногами! В тюрьме сгною, говорит! А меня никогда не били, ни отец, ни мать, я — один сын, они меня любили.
Пыжи шерстяные употребительнее других у простых охотников; они имеют одно преимущество, что шерсть не горит, но зато заряд прибивается ими не плотно, часть дроби иногда завертывается
в шерсти, и такие пыжи, по мнению всех охотников, скорее пачкают внутренние стены ствола.
Маленькие такие эти голубяточки, точно
в шерсти, а пера нет, и желтые, как бывают ядрышки на траве, что зовут «кошачьи просвирки», а носы притом хуже, как у черкесских князей, здоровенные…
В узкой полоске тени лежала лохматая собака с репьями
в шерсти и возилась, стараясь спрятать в тень всю себя, но или голова её, или зад оказывались на солнце. Над нею жадно кружились мухи, а она, ленясь поднять голову, угрожающе щёлкала зубами, ловя тени мух, мелькавшие на пыльной земле. Правый глаз её был залит бельмом, и, когда солнце освещало его, он казался медным.
Неточные совпадения
Приезд гостьи разбудил собачонок, спавших на солнце: мохнатую Адель, беспрестанно путавшуюся
в собственной
шерсти, и кобелька Попури на тоненьких ножках.
— Ну так купи собак. Я тебе продам такую пару, просто мороз по коже подирает! Брудастая, [Брудастая — «собака с усами и торчащей
шерстью». (Из записной книжки Н.
В. Гоголя.)] с усами,
шерсть стоит вверх, как щетина. Бочковатость ребр уму непостижимая, лапа вся
в комке, земли не заденет.
После обеда господин выкушал чашку кофею и сел на диван, подложивши себе за спину подушку, которую
в русских трактирах вместо эластической
шерсти набивают чем-то чрезвычайно похожим на кирпич и булыжник.
В каком-то стаде у Овец, // Чтоб Волки не могли их более тревожить, // Положено число Собак умножить. // Что́ ж? Развелось их столько наконец, // Что Овцы от Волков, то правда, уцелели, // Но и Собакам надо ж есть; // Сперва с Овечек сняли
шерсть, // А там, по жеребью, с них шкурки полетели, // А там осталося всего Овец пять-шесть, // И тех Собаки съели.
Она отклонилась от него, выпростала, наконец, крючок из вязанья, и быстро, с помощью указательного пальца, стали накидываться одна за другой петли белой, блестевшей под светом лампы
шерсти, и быстро, нервически стала поворачиваться тонкая кисть
в шитом рукавчике.