Неточные совпадения
В спорах о любви начинают примиряться; о дружбе еще не решили ничего определительного и, кажется, долго не решат,
так что до некоторой
степени каждому позволительно составить самому себе идею и определение этого чувства.
Погода здесь во все время нашего пребывания была непостоянная: то дует северный муссон, иногда свежий до
степени шторма, то идет проливной, безотрадный дождь. Зато чуть проглянет солнце — все становится
так прозрачно, ясно,
так млеет
в радости… У нас, однако ж, было довольно дурной погоды —
такой уж февраль здесь.
Если зло затем и прокрадется,
так в такой незначительной
степени, что оно уже не составит общей гибели.
Но зато мелькают между ними — очень редко, конечно, — и другие — с натяжкой, с насилием языка. Например, моряки пишут: «Такой-то фрегат где-нибудь
в бухте стоял «мористо»: это уже не хорошо, но еще хуже выходит «мористее»,
в сравнительной
степени. Не морскому читателю, конечно,
в голову не придет, что «мористо» значит близко, а «мористее» — ближе к открытому морю, нежели к берегу.
— Позвольте мне, досточтимый мною, обратить вас вновь к предмету прекращенного разговора. Если бы, положим, я приобрел то самое имение, о котором вы изволили упомянуть, то во сколько времени и как скоро можно разбогатеть
в такой степени…
Нет ни одного государства, которое
в такой степени нуждалось бы в культурной центральной власти, в наличии благожелательной, энергичной интеллектуальной силы…
Одно из двух: или теоретическому мышлению
в такой степени присущ аромат вечности, касание мира божественного, что его служитель чрез мышление подлинно осязал этот мир в его непосредственности (чего мы, говоря откровенно, не допускаем), или же, наоборот, мы имеем здесь пример крайнего доктринерства, приводящего к самоослеплению и самогипнозу, типичное состояние философической «прелести».
При этом самый быт русский, например купеческий быт, описанный Островским, бывал безобразен
в такой степени, в какой этого не знали народы западной цивилизации.
Неточные совпадения
Взобравшись узенькою деревянною лестницею наверх,
в широкие сени, он встретил отворявшуюся со скрипом дверь и толстую старуху
в пестрых ситцах, проговорившую: «Сюда пожалуйте!»
В комнате попались всё старые приятели, попадающиеся всякому
в небольших деревянных трактирах, каких немало выстроено по дорогам, а именно: заиндевевший самовар, выскобленные гладко сосновые стены, трехугольный шкаф с чайниками и чашками
в углу, фарфоровые вызолоченные яички пред образами, висевшие на голубых и красных ленточках, окотившаяся недавно кошка, зеркало, показывавшее вместо двух четыре глаза, а вместо лица какую-то лепешку; наконец натыканные пучками душистые травы и гвоздики у образов, высохшие до
такой степени, что желавший понюхать их только чихал и больше ничего.
— Ах, боже мой! что ж я
так сижу перед вами! вот хорошо! Ведь вы знаете, Анна Григорьевна, с чем я приехала к вам? — Тут дыхание гостьи сперлось, слова, как ястребы, готовы были пуститься
в погоню одно за другим, и только нужно было до
такой степени быть бесчеловечной, какова была искренняя приятельница, чтобы решиться остановить ее.
Когда экипаж въехал на двор, господин был встречен трактирным слугою, или половым, как их называют
в русских трактирах, живым и вертлявым до
такой степени, что даже нельзя было рассмотреть, какое у него было лицо.
В нарядах их вкусу было пропасть: муслины, атласы, кисеи были
таких бледных модных цветов, каким даже и названья нельзя было прибрать (до
такой степени дошла тонкость вкуса).
В гостином дворе сделалась толкотня, чуть не давка; образовалось даже гулянье, до
такой степени наехало экипажей.