Неточные совпадения
На эти вопросы пока нет
ответа — так мало еще европейцы сделали успеха
в цивилизации страны, или, лучше сказать, так мало страна покоряется соединенным усилиям ума, воли и оружия.
Промахнувшись раз, японцы стали слишком осторожны: адмирал сказал, что,
в ожидании
ответа из Едо об отведении нам места, надо свезти пока
на пустой, лежащий близ нас, камень хронометры для поверки. Об
этом вскользь сказали японцам: что же они?
на другой день
на камне воткнули дерево, чтоб сделать камень похожим
на берег,
на который мы обещали не съезжать. Фарсеры!
В бумаге заключалось согласие горочью принять письмо. Только было,
на вопрос адмирала, я разинул рот отвечать, как губернатор взял другую бумагу, таким же порядком прочел ее; тот же старик, секретарь, взял и передал ее, с теми же церемониями, Кичибе.
В этой второй бумаге сказано было, что «письмо будет принято, но что скорого
ответа на него быть не может».
Так японцам не удалось и
это крайнее средство, то есть объявление о смерти сиогуна, чтоб заставить адмирала изменить намерение: непременно дождаться
ответа. Должно быть,
в самом деле японскому глазу больно видеть чужие суда у себя
в гостях! А они, без сомнения, надеялись, что лишь только они сделают такое важное возражение, адмирал уйдет, они
ответ пришлют года через два, конечно отрицательный, и так дело затянется
на неопределенный и продолжительный срок.
Они начали с того, что «так как адмирал не соглашается остаться, то губернатор не решается удерживать его, но он предлагает ему
на рассуждение одно обстоятельство, чтоб адмирал поступил сообразно
этому, именно: губернатору известно наверное, что дней чрез десять, и никак не более одиннадцати, а может быть и чрез семь, придет
ответ, который почему-то замедлился
в пути».
На это отвечено, что «по трехмесячном ожидании не важность подождать семь дней; но нам необходимо иметь место
на берегу, чтоб сделать поправки
на судах, поверить хронометры и т. п. Далее, если
ответ этот подвинет дело вперед, то мы останемся,
в противном случае уйдем… куда нам надо».
Адмирал просил их передать бумаги полномочным, если они прежде нас будут
в Нагасаки. При
этом приложена записочка к губернатору,
в которой адмирал извещал его, что он
в «непродолжительном времени воротится
в Японию, зайдет
в Нагасаки, и если там не будет ни полномочных, ни
ответа на его предложения, то он немедленно пойдет
в Едо».
В Новый год, вечером, когда у нас все уже легли, приехали два чиновника от полномочных, с двумя второстепенными переводчиками, Сьозой и Льодой, и привезли
ответ на два вопроса. К. Н. Посьет спал; я ходил по палубе и встретил их.
В бумаге сказано было, что полномочные теперь не могут отвечать
на предложенные им вопросы, потому что у них есть
ответ верховного совета
на письмо из России и что, по прочтении его, адмиралу, может быть,
ответы на эти вопросы и не понадобятся. Нечего делать, надо было подождать.
А уж
в этом ящике и лежала грамота от горочью,
в ответ на письмо из России, писанная
на золоченой, толстой, как пергамент, бумаге и завернутая
в несколько шелковых чехлов.
Такое состояние духа очень наивно, но верно выразила мне одна француженка, во Франции,
на морском берегу, во время сильнейшей грозы,
в своем
ответе на мой вопрос, любит ли она грозу? «Oh, monsieur, c’est ma passion, — восторженно сказала она, — mais… pendant l’orage je suis toujours mal а mon aise!» [«О сударь,
это моя страсть.. но… во время грозы мне всегда не по себе!» — фр.]
Неточные совпадения
— Да, да… все
это, конечно, досадно… — пробормотал
в ответ Раскольников, но с таким рассеянным и почти невнимательным видом, что Дунечка
в изумлении
на него посмотрела.
— Вы нам все вчера отдали! — проговорила вдруг
в ответ Сонечка, каким-то сильным и скорым шепотом, вдруг опять сильно потупившись. Губы и подбородок ее опять запрыгали. Она давно уже поражена была бедною обстановкой Раскольникова, и теперь слова
эти вдруг вырвались сами собой. Последовало молчание. Глаза Дунечки как-то прояснели, а Пульхерия Александровна даже приветливо посмотрела
на Соню.
Раскольников, говоря
это, хоть и смотрел
на Соню, но уж не заботился более: поймет она или нет. Лихорадка вполне охватила его. Он был
в каком-то мрачном восторге. (Действительно, он слишком долго ни с кем не говорил!) Соня поняла, что
этот мрачный катехизис [Катехизис — краткое изложение христианского вероучения
в виде вопросов и
ответов.] стал его верой и законом.
Да-с, а теперь, //
В седьмнадцать лет вы расцвели прелестно, // Неподражаемо, и
это вам известно, // И потому скромны, не смотрите
на свет. // Не влюблены ли вы? прошу мне дать
ответ, // Без думы, полноте смущаться.
Если Ольге приходилось иногда раздумываться над Обломовым, над своей любовью к нему, если от
этой любви оставалось праздное время и праздное место
в сердце, если вопросы ее не все находили полный и всегда готовый
ответ в его голове и воля его молчала
на призыв ее воли, и
на ее бодрость и трепетанье жизни он отвечал только неподвижно-страстным взглядом, — она впадала
в тягостную задумчивость: что-то холодное, как змея, вползало
в сердце, отрезвляло ее от мечты, и теплый, сказочный мир любви превращался
в какой-то осенний день, когда все предметы кажутся
в сером цвете.