Неточные совпадения
Казалось, все страхи, как мечты, улеглись: вперед манил простор и ряд неиспытанных наслаждений. Грудь дышала свободно, навстречу веяло уже югом, манили голубые небеса и воды. Но вдруг за этою
перспективой возникало опять грозное привидение и росло по мере того, как я вдавался
в путь. Это привидение была мысль: какая обязанность лежит на грамотном путешественнике перед соотечественниками, перед обществом, которое следит за плавателями?
Подумайте, года два все будет лето: сколько
в этой
перспективе уместится тех коротких мгновений, которые мы, за исключением холода, дождей и туманов, насчитаем
в нашем северном миньятюрном лете!
В перспективе не теплее:
в Шанхае бывают морозы, несмотря на то что он лежит под 31 градусом северной широты.
«Сейчас это кончится», — утешал я себя: мы
в самом деле вышли, но опять
в другую, точно такую же залу, за ней,
в дальней
перспективе, видна была еще зала; с каждым нашим шагом вперед открывались еще и еще.
Я испугался этой
перспективы неизвестности и «ожидания» на неопределенный срок где бы то ни было, у наших ли пустынных азиатских берегов или хотя бы и
в таком новом для меня и занимательном месте, как Сан-Франциско.
Неточные совпадения
Не останавливаясь, однако ж, скептической наружностью юрисконсульта, Чичиков объяснил затруднительные пункты дела и
в заманчивой
перспективе изобразил необходимо последующую благодарность за добрый совет и участие.
Въезд
в какой бы ни было город, хоть даже
в столицу, всегда как-то бледен; сначала все серо и однообразно: тянутся бесконечные заводы да фабрики, закопченные дымом, а потом уже выглянут углы шестиэтажных домов, магазины, вывески, громадные
перспективы улиц, все
в колокольнях, колоннах, статуях, башнях, с городским блеском, шумом и громом и всем, что на диво произвела рука и мысль человека.
Ветер. Все двери настежь, кроме
в спальню к Софии.
В перспективе раскрывается ряд освещенных комнат, слуги суетятся; один из них, главный, говорит:
Он был взяточник
в душе, по теории, ухитрялся брать взятки, за неимением дел и просителей, с сослуживцев, с приятелей, Бог знает как и за что — заставлял, где и кого только мог, то хитростью, то назойливостью, угощать себя, требовал от всех незаслуженного уважения, был придирчив. Его никогда не смущал стыд за поношенное платье, но он не чужд был тревоги, если
в перспективе дня не было у него громадного обеда, с приличным количеством вина и водки.
Обломов остановился. Он сам пришел
в ужас от этой грозной, безотрадной
перспективы. Розы, померанцевые цветы, блистанье праздника, шепот удивления
в толпе — все вдруг померкло.