У Фамусова в доме парадные сени; большая лестница
из второго жилья, к которой примыкают многие побочные
из антресолей; внизу справа (от действующих лиц)
выход на крыльцо и швейцарская ложа; слева, на одном же плане,
комната Молчалина.
В третьем, четвертом часу усталое вставанье с грязной постели, зельтерская вода с перепоя, кофе, ленивое шлянье по
комнатам в пенюарах, кофтах, халатах, смотренье из-за занавесок в окна, вялые перебранки друг с другом; потом обмывание, обмазывание, душение тела, волос, примериванье платьев, споры из-за них с хозяйкой, рассматриванье себя в зеркало, подкрашивание лица, бровей, сладкая, жирная пища; потом одеванье в яркое шелковое обнажающее тело платье; потом
выход в разукрашенную ярко-освещенную залу, приезд гостей, музыка, танцы, конфеты, вино, куренье и прелюбодеяния с молодыми, средними, полудетьми и разрушающимися стариками, холостыми, женатыми, купцами, приказчиками, армянами, евреями, татарами, богатыми, бедными, здоровыми, больными, пьяными, трезвыми, грубыми, нежными, военными, штатскими, студентами, гимназистами — всех возможных сословий, возрастов и характеров.
Она сделала движение, встала, прошлась по
комнате, оглядывая стены, портреты, глядя далеко в анфиладу
комнат и как будто не видя
выхода из этого положения, и с нетерпением села в кресло.
Вся рогожинская ватага с шумом, с громом, с криками пронеслась по
комнатам к
выходу, вслед за Рогожиным и Настасьей Филипповной. В зале девушки подали ей шубу; кухарка Марфа прибежала
из кухни. Настасья Филипповна всех их перецеловала.