Неточные совпадения
Весь секрет, сколько я мог понять из объяснений содержателя магазина, где продаются эти замки, заключается
в бородке ключа,
в которую каждый раз, когда надо запереть
ящик или дверь, может
быть вставляемо произвольное число пластинок.
Он просыпается по будильнику. Умывшись посредством машинки и надев вымытое паром белье, он садится к столу, кладет ноги
в назначенный для того
ящик, обитый мехом, и готовит себе, с помощью пара же,
в три секунды бифштекс или котлету и запивает чаем, потом принимается за газету. Это тоже удобство — одолеть лист «Times» или «Herald»: иначе он
будет глух и нем целый день.
Я ахнул: платье, белье, книги, часы, сапоги, все мои письменные принадлежности, которые я
было расположил так аккуратно по
ящикам бюро, — все это
в кучке валялось на полу и при каждом толчке металось то направо, то налево.
Но дело
в том, что эту провизию иногда
есть нельзя: продавцы употребляют во зло доверенность покупателей; а поверить их нельзя: не станешь вскрывать каждый наглухо закупоренный и залитый свинцом
ящик.
С баниосами
были переводчики Льода и Cьоза. Я вслушивался
в японский язык и нашел, что он очень звучен.
В нем гласные преобладают, особенно
в окончаниях. Нет ничего грубого, гортанного, как
в прочих восточных языках. А баниосы сказали, что русский язык похож будто на китайский, — спасибо! Мы заказали привезти много вещей, вееров, лакированных
ящиков и тому подобного. Не знаем, привезут ли.
С Саброски
был полный, высокий ондер-баниос, но с таким неяпонским лицом, что хоть сейчас
в надворные советники, лишь только юбку долой, а юбка штофная, голубая: славно бы кресло обить! Когда я стал заводить
ящик с
Впрочем, всем другим нациям простительно не уметь наслаждаться хорошим чаем: надо знать, что значит чашка чаю, когда войдешь
в трескучий, тридцатиградусный мороз
в теплую комнату и сядешь около самовара, чтоб оценить достоинство чая. С каким наслаждением
пили мы чай, который привез нам
в Нагасаки капитан Фуругельм!
Ящик стоит 16 испанских талеров;
в нем около 70 русских фунтов; и какой чай! У нас он продается не менее 5 руб. сер. за фунт.
После чая подали трубки и табак, потом конфекты, опять
в таких же чрезвычайно гладко обтесанных сосновых
ящиках, у которых даже углы
были не составные, а цельные.
Наконец кончился обед. Все унесли и чрез пять минут подали чай и конфекты
в знакомых уже нам
ящиках. Там
были подобия бамбуковых ветвей из леденца, лент, сердец, потом рыбы, этой альфы и омеги японского стола, от нищего до вельможи, далее какой-то тертый горошек с сахарным песком и рисовые конфекты.
Чрез час каюты наши завалены
были ящиками:
в большом рыба, что подавали за столом, старая знакомая,
в другом сладкий и очень вкусный хлеб,
в третьем конфекты. «Вынеси рыбу вон», — сказал я Фаддееву. Вечером я спросил, куда он ее дел? «Съел с товарищами», — говорит. «Что ж, хороша?» «
Есть душок, а хороша», — отвечал он.
Часов
в 11 приехали баниосы с подарками от полномочных адмиралу. Все вещи помещались
в простых деревянных
ящиках, а
ящики поставлены
были на деревянных же подставках, похожих на носилки с ножками. Эти подставки заменяют отчасти наши столы. Японцам кажется неуважительно поставить подарок на пол. На каждом
ящике положены
были свертки бумаги, опять с символом «прилипчивости».
Келья
была темна, завалена всякой всячиной, узлами,
ящиками; везде пыль; мебель разнохарактерная;
в углу, из-за пестрого занавеса, выглядывала постель.
«Что ж у вас
есть в магазине? — спросил я наконец, — ведь эти
ящики не пустые же: там сигары?» — «Чируты!» — сказал мне приказчик, то
есть обрезанные с обеих сторон (которые, кажется, только и привозятся из Манилы к нам,
в Петербург): этих сколько угодно!
Есть из них третий и четвертый сорты, то
есть одни большие, другие меньше.
Она шевелилась
в жестяном
ящике; ее хотели пересадить оттуда
в большую стеклянную банку со спиртом; она долго упрямилась, но когда выгнали, то и сами не рады
были: она вдруг заскользила по полу, и ее поймали с трудом.
И сгромоздили такую комбинацию, что все это от Николы и что теперь надо как можно лучше «подсилить» перед богом святого Савку и идти самим до архиерея. Отбили церковь, зажгли перед святцами все свечи, сколько
было в ящике, и послали вслед за благочинным шесть добрых казаков к архиерею просить, чтобы он отца Савву и думать не смел от них трогать, «а то-де мы без сего пана-отца никого слухать не хочем и пойдем до иной веры, хоть если не до катылицкой, то до турецькой, а только без Саввы не останемся».
Неточные совпадения
Подошедши к бюро, он переглядел их еще раз и уложил, тоже чрезвычайно осторожно,
в один из
ящиков, где, верно, им суждено
быть погребенными до тех пор, покамест отец Карп и отец Поликарп, два священника его деревни, не погребут его самого, к неописанной радости зятя и дочери, а может
быть, и капитана, приписавшегося ему
в родню.
Он три раза перевернулся на диване от этого известия, потом посмотрел
в ящик к себе: и у него ничего не
было. Стал припоминать, куда их дел, и ничего не припомнил; пошарил на столе рукой, нет ли медных денег, спросил Захара, тот и во сне не видал. Она пошла к братцу и наивно сказала, что
в доме денег нет.
Он, этот умный и тонкий
в служебных делах человек, не понимал всего безумия такого отношения к жене. Он не понимал этого, потому что ему
было слишком страшно понять свое настоящее положение, и он
в душе своей закрыл, запер и запечатал тот
ящик,
в котором у него находились его чувства к семье, т. е. к жене и сыну. Он, внимательный отец, с конца этой зимы стал особенно холоден к сыну и имел к нему то же подтрунивающее отношение, как и к желе. «А! молодой человек!» обращался он к нему.
Анна, думавшая, что она так хорошо знает своего мужа,
была поражена его видом, когда он вошел к ней. Лоб его
был нахмурен, и глаза мрачно смотрели вперед себя, избегая ее взгляда; рот
был твердо и презрительно сжат.
В походке,
в движениях,
в звуке голоса его
была решительность и твердость, каких жена никогда не видала
в нем. Он вошел
в комнату и, не поздоровавшись с нею, прямо направился к ее письменному столу и, взяв ключи, отворил
ящик.
— Сто двадцать шесть избирательных! Девяносто восемь неизбирательных! — прозвучал невыговаривающий букву р голос секретаря. Потом послышался смех: пуговица и два ореха нашлись
в ящике. Дворянин
был допущен, и новая партия победила.