Неточные совпадения
Группа гор тесно жалась к одной главной горе — это первая
большая гора, которую увидели многие из нас, и то она помещена в аристократию гор не за высоту, составляющую всего около 6000 футов над уровнем моря, а за свое
вино.
В колонии, а именно в западной части, на приморских берегах, производится
большое количество
вина почти от всех сортов французских лоз, от которых удержались даже и названия.
— «Отчего же так?» — «Потребления
больше: до двенадцати тысяч одного английского войска; хлеб и
вино идут отлично; цены славные: все в два с половиной раза делается дороже».
(Пипу надо считать во 114 галлонов, а галлон — в 5 бутылок.) — «Куда сбывается
вино?» — «
Больше в Англию да немного в самую колонию и на острова, на Маврикий».
Подали, по обыкновению, чаю, потом все сладкое, до которого японцы
большие охотники, пирожков, еще не помню чего,
вино, наливку и конфекты.
Кичибе суетился: то побежит в приемную залу, то на крыльцо, то опять к нам. Между прочим, он пришел спросить, можно ли позвать музыкантов отдохнуть. «Хорошо, можно», — отвечали ему и в то же время послали офицера предупредить музыкантов, чтоб они
больше одной рюмки
вина не пили.
Вино у Каннингама, разумеется, было прекрасное; ему привозили из Европы. Вообще же в продаже в этих местах, то есть в Сингапуре, Гонконге и Шанхае,
вина никуда не годятся. Херес, мадера и портвейн сильно приправлены алкоголем, заглушающим нежный букет
вин Пиренейского полуострова. Да их
большею частью возят не оттуда, а с мыса Доброй Надежды. Шампанское идет из Америки и просто никуда не годится. Это американское шампанское свирепствует на Сандвичевых островах и вот теперь проникло в Китай.
Пили они умеренно. Они пробовали с
большим любопытством
вино, отпивая понемногу, но бокала не доканчивали, кроме, однако ж, четвертого полномочного, мужчины рослого и полного. Тот выпил бокала четыре.
Они охотнее и
больше пили, нежели в первый раз, выучились у нас провозглашать здоровье и беспрестанно подливали
вино и нам, и себе.
Когда пробка выскочила и
вино брызнуло вон, они сделали
большие глаза.
Но их мало, жизни нет, и пустота везде. Мимо фрегата редко и робко скользят в байдарках полудикие туземцы. Только Афонька, доходивший в своих охотничьих подвигах, через леса и реки, и до китайских, и до наших границ и говорящий понемногу на всех языках,
больше смесью всех, между прочим и наречиями диких, не робея, идет к нам и всегда норовит прийти к тому времени, когда команде раздают
вино. Кто-нибудь поднесет и ему: он выпьет и не благодарит выпивши, не скажет ни слова, оборотится и уйдет.
Один из наших товарищей (мы ехали сначала втроем),
большой насмешник, уверяет, что если б люди наши знали, что до Якутска в продаже нет
вина, так, может быть,
вино на горе не разбилось бы.
Он без нужды растягивал свою речь, избегал слова «папаша» и даже раз заменил его словом «отец», произнесенным, правда, сквозь зубы; с излишнею развязностью налил себе в стакан гораздо
больше вина, чем самому хотелось, и выпил все вино.
— Ламберт, я вас прогоняю, и я вас в бараний рог! — крикнул Андреев. — Adieu, mon prince, [Прощайте, князь (франц.).] не пейте
больше вина! Петя, марш! Ohe, Lambert! Où est Lambert? As-tu vu Lambert? — рявкнул он в последний раз, удаляясь огромными шагами.
Неточные совпадения
Сначала все к нему езжали; // Но так как с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, // Лишь только вдоль
большой дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь таким, // Все дружбу прекратили с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он пьет одно // Стаканом красное
вино; // Он дамам к ручке не подходит; // Всё да да нет; не скажет да-с // Иль нет-с». Таков был общий глас.
Глядишь — и площадь запестрела. // Всё оживилось; здесь и там // Бегут за делом и без дела, // Однако
больше по делам. // Дитя расчета и отваги, // Идет купец взглянуть на флаги, // Проведать, шлют ли небеса // Ему знакомы паруса. // Какие новые товары // Вступили нынче в карантин? // Пришли ли бочки жданных
вин? // И что чума? и где пожары? // И нет ли голода, войны // Или подобной новизны?
Зато Ноздрев налег на
вина: еще не подавали супа, он уже налил гостям по
большому стакану портвейна и по другому госотерна, потому что в губернских и уездных городах не бывает простого сотерна.
Я невольно вспомнил об одной московской барыне, которая утверждала, что Байрон был
больше ничего как пьяница. Впрочем, замечание штабс-капитана было извинительнее: чтоб воздержаться от
вина, он, конечно, старался уверять себя, что все в мире несчастия происходят от пьянства.
Я бы, может, теперь в экспедицию на Северный полюс поехал, потому j’ai le vin mauvais, [я в пьяном виде нехорош (фр.).] и пить мне противно, а кроме
вина ничего
больше не остается.