Какое счастье, что они не понимали друг друга! Но по одному лицу, по голосу Фаддеева можно было догадываться, что он третирует купца en canaille, как какого-нибудь продавца баранок в Чухломе. «Врешь, не то показываешь, — говорил он, швыряя штуку материи. — Скажи ему, ваше высокоблагородие, чтобы дал той самой, которой отрезал Терентьеву да Кузьмину». Купец подавал другой кусок. «Не то, сволочь, говорят тебе!» И все в этом роде.
От японцев нам отбоя нет: каждый день, с утра до вечера, по нескольку раз. Каких тут нет: оппер-баниосы, ондер-баниосы, оппер-толки, ондер-толки, и потом еще куча сволочи, их свита. Но лучше рассказать по порядку, что позамечательнее.
Так называли водораздельные участки между верховьями двух рек, по которым можно было перетаскивать – проволакивать суда по земле из одного речного бассейна в другой.
Потом, вылив упомянутую воду, наполни котёл свежею водою, помочи в оной одну ночь девять фунтов краппу и, разведя под котлом огонь, дай вскипеть; потом проволакивай сквозь оную краску сукно до тех пор, пока оное окрасится.
Так называли водораздельные участки между верховьями двух рек, по которым можно было перетаскивать – проволакивать суда по земле из одного речного бассейна в другой.
– У нас в деревне подо льдом проволакивали на верёвке из одной пролуби да в другую…
Потом, вылив упомянутую воду, наполни котёл свежею водою, помочи в оной одну ночь девять фунтов краппу и, разведя под котлом огонь, дай вскипеть; потом проволакивай сквозь оную краску сукно до тех пор, пока оное окрасится.