Неточные совпадения
Когда мимо его проходил лакей, кучер или шмыгала девка, он махал хвостом и тщательно обнюхивал проходящего, а сам глазами, кажется, спрашивал: «Скажут ли
мне, наконец, что у нас сегодня
за суматоха?»
— Матушка, Аграфена Ивановна! — начал он умоляющим голосом, обняв ее
за талию, сказал бы
я, если б у ней был хоть малейший намек на талию.
— Вот еще выдумал! — накинулась на него Аграфена, — что ты
меня всякому навязываешь, разве
я какая-нибудь… Пошел вон отсюда! Много вашего брата, всякому стану вешаться на шею: не таковская! С тобой только, этаким лешим, попутал, видно, лукавый
за грехи мои связаться, да и то каюсь… а то выдумал!
Пока во
мне останется хоть капелька крови, пока не высохли слезы в глазах и бог терпит грехам моим,
я ползком дотащусь, если не хватит сил дойти, до церковного порога; последний вздох отдам, последнюю слезу выплачу
за тебя, моего друга.
Разве что у начальника твоего или у какого-нибудь знатного да богатого вельможи разгорятся на тебя зубы и он захочет выдать
за тебя дочь — ну, тогда можно, только отпиши:
я кое-как дотащусь, посмотрю, чтоб не подсунули так какую-нибудь, лишь бы с рук сбыть: старую девку или дрянь.
— Слава богу.
Я к вам веду благословение божие:
за мной следом идет батюшка. А слышали ли, сударыня: наш-то Семен Архипыч?..
Глаза и все выражение лица Софьи явно говорили: «
Я буду любить просто, без затей, буду ходить
за мужем, как нянька, слушаться его во всем и никогда не казаться умнее его; да и как можно быть умнее мужа? это грех!
— Барыня велела;
мне что
за дело, хоть брось! вишь, черти какие!
— Что
за дичь? От кого это? — сказал Петр Иваныч, поглядев на подпись. — Василий Заезжалов! Заезжалов — хоть убей — не помню. Чего он хочет от
меня?
— Василий! — сказал он, — когда придет мой племянник, то не отказывай. Да поди узнай, занята ли здесь вверху комната, что отдавалась недавно, и если не занята, так скажи, что
я оставляю ее
за собой. А! это гостинцы! Ну что мы станем с ними делать?
— Ах, дядюшка! — сказал Александр, — как
мне благодарить вас
за эту заботливость?
Впрочем, когда
я дома обедаю, то милости прошу и тебя, а в другие дни — здесь молодые люди обыкновенно обедают в трактире, но
я советую тебе посылать
за своим обедом: дома и покойнее и не рискуешь столкнуться бог знает с кем.
— Что
за благодарность? ведь ты
мне родня?
я исполняю свой долг. Ну,
я теперь оденусь и поеду; у
меня и служба и завод…
— Советовать — боюсь.
Я не ручаюсь
за твою деревенскую натуру: выйдет вздор — станешь пенять на
меня; а мнение свое сказать, изволь — не отказываюсь, ты слушай или не слушай, как хочешь. Да нет!
я не надеюсь на удачу. У вас там свой взгляд на жизнь: как переработаешь его? Вы помешались на любви, на дружбе, да на прелестях жизни, на счастье; думают, что жизнь только в этом и состоит: ах да ох! Плачут, хнычут да любезничают, а дела не делают… как
я отучу тебя от всего этого? — мудрено!
У тебя вон слипаются глаза, а
я еще
за работу сяду: к концу месяца надо счеты свести.
— А ты думал что? — половина твоего сердца…
Я пришел к нему
за делом, а он вон чем занимается — сидит да думает над дрянью!
— Нет: приятное развлечение, только не нужно слишком предаваться ему, а то выйдет вздор. От этого
я и боюсь
за тебя. — Дядя покачал головой. —
Я почти нашел тебе место: ты ведь хочешь служить? — сказал он.
— Вы и
меня не оттолкнете
за мой поступок, не назовете чудовищем?
— Как можно послать такое письмо? — сказал Александр, — «пиши пореже» — написать это человеку, который нарочно
за сто шестьдесят верст приехал, чтобы сказать последнее прости! «Советую то, другое, третье»… он не глупее
меня: он вышел вторым кандидатом.
— Где же оно? — говорил Петр Иваныч, —
я, право, не бросал его
за окно…
— Как тебе заблагорассудится. Жениха своего она заставит подозревать бог знает что; пожалуй, еще и свадьба разойдется, а отчего? оттого, что вы там рвали вместе желтые цветы… Нет, так дела не делаются. Ну, так ты по-русски писать можешь, — завтра поедем в департамент:
я уж говорил о тебе прежнему своему сослуживцу, начальнику отделения; он сказал, что есть вакансия; терять времени нечего… Это что
за кипу ты вытащил?
— Что вы, дядюшка! да этот проект был представлен одному значительному лицу, любителю просвещения;
за это однажды он пригласил
меня с ректором обедать. Вот начало другого проекта.
— Ведь ты подарил, а тебе что
за дело, какое употребление
я сделаю из твоего подарка?..
— Уж дал! А! — сказал с досадой дядя, — тут отчасти
я виноват, что не предупредил тебя; да
я думал, что ты не до такой степени прост, чтоб через две недели знакомства давать деньги взаймы. Нечего делать, грех пополам, двенадцать с полтиной считай
за мной.
— Держи карман!
Я его знаю:
за ним пропадает моих сто рублей с тех пор, как
я там служил. Он у всех берет. Теперь, если попросит, ты скажи ему, что
я прошу его вспомнить мой должок — отстанет! а к столоначальнику не ходи.
Я тоже стану отвечать ей, напишу, что
я,
за ее добро ко
мне, сделал для тебя все, что мог.
Где мои заслуги и
за что должны замечать
меня?» А между тем самолюбие его страдало.
«А
я работай
за них!» — прибавил он.
— Здравствуйте, дядюшка; ах, как
я рад, что вас вижу! — сказал он и хотел обнять его, но тот успел уйти
за стол.
— В разговоре у ней вы не услышите пошлых общих мест. Каким светлым умом блестят ее суждения! что
за огонь в чувствах! как глубоко понимает она жизнь! Вы своим взглядом отравляете ее, а Наденька мирит
меня с нею.
— А когда она поднимет глаза, вы сейчас увидите, какому пылкому и нежному сердцу служат они проводником! а голос, голос! что
за мелодия, что
за нега в нем! Но когда этот голос прозвучит признанием… нет выше блаженства на земле! Дядюшка! как прекрасна жизнь! как
я счастлив!
— А вы почему знаете? — с жаром начал Александр, — вы подсылаете смотреть
за мной?
— Как же,
я содержу для тебя шпионов на жалованье. С чего ты взял, что
я так забочусь о тебе?
мне что
за дело?
— Да,
я там
за кустом сидел.
Мне ведь только и дела, что бегать
за тобой да подслушивать всякий вздор.
—
Я не знаю, как она родится, а знаю, что выходит совсем готовая из головы, то есть когда обработается размышлением: тогда только она и хороша. Ну, а по-твоему, — начал, помолчав, Петр Иваныч, —
за кого же бы выдавать эти прекрасные существа?
— Но что ж
за жизнь! — начал Александр, — не забыться, а все думать, думать… нет,
я чувствую, что это не так!
Я хочу жить без вашего холодного анализа, не думая о том, ожидает ли
меня впереди беда, опасность, или нет — все равно!.. Зачем
я буду думать заранее и отравлять…
— А
я думал, вы прощаетесь перед свадьбой с истинными друзьями, которых душевно любите, с которыми
за чашей помянете в последний раз веселую юность и, может быть, при разлуке крепко прижмете их к сердцу.
— Да у него,
я думаю, теперь
за стол садятся. Вы не знаете этих обедов: разве такой обед кончается в один час?
«Пора, мол, мать моя: скоро двенадцать часов, что это с тобой?»
Я ведь целый день
за ней, как нянька.
— И таки не села
за стол! — говорила Марья Михайловна, — спросила чашку молока и пошла в сад; так и не обедала. Что? посмотри-ка
мне прямо в глаза, сударыня.
— Ах, что
за муку
я вытерпел, — отвечал Александр, — а вы не помогли!
— Да,
за эту минуту
я отдала бы бедным все, все! — продолжала Наденька, — пусть придут бедные. Ах! зачем
я не могу утешить и обрадовать всех какой-нибудь радостью?
— Как
я буду молиться, — продолжала она, — сегодня, завтра, всегда
за этот вечер! как
я счастлива! А вы?..
— Крепче сиди, Наденька, — говорила она. — Посмотрите, граф,
за ней, ради Христа! Ах!
я боюсь, ей-богу, боюсь. Придерживайся
за ухо лошади, Наденька: видишь, она точно бес — так и юлит.
— Да почти каждый день, а иногда по два раза в один день; такой добрый, так полюбил нас… Ну вот, говорит Наденька: «Есть хочу да и только! пора
за стол». — «А как Александр Федорыч, говорю
я, будет?..» — «Не будет, говорит она, хотите пари, что не будет? нечего ждать…» — Любецкая резала Александра этими словами, как ножом.
Мы с Марьей Ивановной да с Наденькой были у него в манеже:
я ведь, вы знаете, сама
за ней наблюдаю: уж кто лучше матери усмотрит
за дочерью?
я сама занималась воспитанием и не хвастаясь скажу: дай бог всякому такую дочь!
— Что это
за дым такой на той стороне, хотела бы
я знать?..
— У! какие злые! — сказала она робко, —
за что вы сердитесь?
я вам не отказывала, вы еще не говорили с maman… почему же вы знаете…
— Quelle idee! [Что
за мысль! (франц.)] — отвечала она, смутившись, — вы знаете, как maman и
я ценили всегда вашу дружбу… как были всегда рады вам…
—
Я сдержу свое слово, Надежда Александровна, — отвечал он, — не сделаю вам ни одного упрека. Благодарю вас
за искренность… вы много, много сделали… сегодня…
мне трудно было слышать это да… но вам еще труднее было сказать его… Прощайте; вы более не увидите
меня: одна награда
за вашу искренность… но граф, граф!
Неточные совпадения
Богат, хорош собою, Ленский // Везде был принят как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек прочили своих //
За полурусского соседа; // Взойдет ли он, тотчас беседа // Заводит слово стороной // О скуке жизни холостой; // Зовут соседа к самовару, // А Дуня разливает чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят и гитару; // И запищит она (Бог мой!): // Приди в чертог ко
мне златой!..
Порой дождливою намедни //
Я, завернув на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли был
я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль мысли
мне на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред тобою // Зарему
я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед
за мною, // Скитаясь в той же стороне, // Онегин вспомнил обо
мне.
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений // В то время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; //
За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, // Ты, от кого
я пьян бывал!
Вдовы Клико или Моэта // Благословенное вино // В бутылке мерзлой для поэта // На стол тотчас принесено. // Оно сверкает Ипокреной; // Оно своей игрой и пеной // (Подобием того-сего) //
Меня пленяло:
за него // Последний бедный лепт, бывало, // Давал
я. Помните ль, друзья? // Его волшебная струя // Рождала глупостей не мало, // А сколько шуток и стихов, // И споров, и веселых снов!
Но
я отстал от их союза // И вдаль бежал… Она
за мной. // Как часто ласковая муза //
Мне услаждала путь немой // Волшебством тайного рассказа! // Как часто по скалам Кавказа // Она Ленорой, при луне, // Со
мной скакала на коне! // Как часто по брегам Тавриды // Она
меня во мгле ночной // Водила слушать шум морской, // Немолчный шепот Нереиды, // Глубокий, вечный хор валов, // Хвалебный гимн отцу миров.