Неточные совпадения
Погляди-ка, озеро:
что за великолепие! истинно небесное! рыба так и ходит; одну осетрину покупаем, а то ерши, окуни, караси кишмя-кишат: и на себя и на
людей идет.
«
Что это
за житье здесь, — ворчал он, — у Петра Иваныча кухня-то, слышь, раз в месяц топится, люди-то у чужих обедают… Эко, господи! ну, народец! нечего сказать, а еще петербургские называются! У нас и собака каждая из своей плошки лакает».
Зато нынче порядочный писатель и живет порядочно, не мерзнет и не умирает с голода на чердаке, хоть
за ним и не бегают по улицам и не указывают на него пальцами, как на шута; поняли,
что поэт не небожитель, а
человек: так же глядит, ходит, думает и делает глупости, как другие:
чего ж тут смотреть?..
«А! она хочет вознаградить меня
за временную, невольную небрежность, — думал он, — не она, а я виноват: как можно было так непростительно вести себя? этим только вооружишь против себя; чужой
человек, новое знакомство… очень натурально,
что она, как хозяйка… А! вон выходит из-за куста с узенькой тропинки, идет к решетке, тут остановится и будет ждать…»
Две недели: какой срок для влюбленного! Но он все ждал: вот пришлют
человека узнать,
что с ним? не болен ли? как это всегда делалось, когда он захворает или так, закапризничает. Наденька сначала, бывало, от имени матери сделает вопрос по форме, а потом
чего не напишет от себя! Какие милые упреки, какое нежное беспокойство!
что за нетерпение!
— Надеюсь, это не дурно: лучше,
чем выскочить из колеи, бухнуть в ров, как ты теперь, и не уметь встать на ноги. Пар! пар! да пар-то, вот видишь, делает
человеку честь. В этой выдумке присутствует начало, которое нас с тобой делает
людьми, а умереть с горя может и животное. Были примеры,
что собаки умирали на могиле господ своих или задыхались от радости после долгой разлуки.
Что ж это
за заслуга? А ты думал: ты особое существо, высшего разряда, необыкновенный
человек…
— Не соглашусь, ни
за что не соглашусь: это главное там на заводе, может быть, а вы забываете,
что у
человека есть еще чувство…
— Да тебе
что за дело? Исправить,
что ли, хочешь
людей!
—
Что за дело? Разве до меня не долетают брызги этой грязи, в которой купаются
люди? Вы знаете,
что случилось со мною, — и после всего этого не ненавидеть, не презирать
людей!
— Хандришь, хандришь! Надо делом заниматься, — сказал Петр Иваныч, протирая глаза, — тогда и
людей бранить не станешь, не
за что.
Чем не хороши твои знакомые? всё
люди порядочные.
— А оттого,
что у этих зверей ты несколько лет сряду находил всегда радушный прием: положим, перед теми, от кого эти
люди добивались чего-нибудь, они хитрили, строили им козни, как ты говоришь; а в тебе им нечего было искать:
что же заставило их зазывать тебя к себе, ласкать?.. Нехорошо, Александр!.. — прибавил серьезно Петр Иваныч. — Другой
за одно это, если б и знал
за ними какие-нибудь грешки, так промолчал бы.
Беда не так еще велика…» — «Как не беда! — закричал он, — он, говорит, делом не занимается; молодой
человек должен трудиться…» — «И это не беда, говорю я, — тебе
что за нужда?» — «Как, говорит,
что за нужда: он вздумал действовать против меня хитростями…» — «А, вот где беда!» — стал я дразнить.
— Вот
люди! — заметил Петр Иваныч, — вот сердце: живи им — хорошо будет. Да не ты ли боялся, чтоб она не прислала
за тобой? не ты ли просил помочь? а теперь встревожился,
что она, расставаясь с тобой, не умирает с тоски.
— Нужды нет. Вот я нашел себе место и буду сидеть на нем век. Нашел простых, незатейливых
людей, нужды нет,
что ограниченных умом, играю с ними в шашки и ужу рыбу — и прекрасно! Пусть я, по-вашему, буду наказан
за это, пусть лишусь наград, денег, почета, значения — всего,
что так льстит вам. Я навсегда отказываюсь…
Он никому и ничему не верил, не забывался в наслаждении; вкушал его, как
человек без аппетита вкушает лакомое блюдо, холодно, зная,
что за этим наступит скука,
что наполнить душевной пустоты ничем нельзя.
Я виноват,
что ты, едучи сюда, воображал,
что здесь все цветы желтые, любовь да дружба;
что люди только и делают,
что одни пишут стихи, другие слушают да изредка, так, для разнообразия, примутся
за прозу?..
Он мысленно пробежал свое детство и юношество до поездки в Петербург; вспомнил, как, будучи ребенком, он повторял
за матерью молитвы, как она твердила ему об ангеле-хранителе, который стоит на страже души человеческой и вечно враждует с нечистым; как она, указывая ему на звезды, говорила,
что это очи божиих ангелов, которые смотрят на мир и считают добрые и злые дела
людей; как небожители плачут, когда в итоге окажется больше злых, нежели добрых дел, и как радуются, когда добрые дела превышают злые.
— Боже, боже,
что я наделала! Я была брошена как камень на твоем пути; я мешаю тебе…
Что за странная моя судьба! — прибавила она почти с отчаянием. — Если
человеку не хочется, не нужно жить… неужели бог не сжалится, не возьмет меня? Мешать тебе…
Напрасно страх тебя берет, // Вслух, громко говорим, никто не разберет. // Я сам, как схватятся о камерах, присяжных, // О Бейроне, ну о матерьях важных, // Частенько слушаю, не разжимая губ; // Мне не под силу, брат, и чувствую, что глуп. // Ах! Alexandre! у нас тебя недоставало; // Послушай, миленький, потешь меня хоть мало; // Поедем-ка сейчас; мы, благо, на ходу; // С какими я тебя сведу // Людьми!!!.. уж на меня нисколько не похожи, //
Что за люди, mon cher! Сок умной молодежи!
— Много между нами есть старших и советом умнейших, но коли меня почтили, то мой совет: не терять, товарищи, времени и гнаться за татарином. Ибо вы сами знаете,
что за человек татарин. Он не станет с награбленным добром ожидать нашего прихода, а мигом размытарит его, так что и следов не найдешь. Так мой совет: идти. Мы здесь уже погуляли. Ляхи знают, что такое козаки; за веру, сколько было по силам, отмстили; корысти же с голодного города не много. Итак, мой совет — идти.
Неточные совпадения
И вы, красотки молодые, // Которых позднею порой // Уносят дрожки удалые // По петербургской мостовой, // И вас покинул мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин дома заперся, // Зевая,
за перо взялся, // Хотел писать — но труд упорный // Ему был тошен; ничего // Не вышло из пера его, // И не попал он в цех задорный //
Людей, о коих не сужу, // Затем,
что к ним принадлежу.
— Зачем же так неблагосклонно // Вы отзываетесь о нем? //
За то ль,
что мы неугомонно // Хлопочем, судим обо всем, //
Что пылких душ неосторожность // Самолюбивую ничтожность // Иль оскорбляет, иль смешит, //
Что ум, любя простор, теснит, //
Что слишком часто разговоры // Принять мы рады
за дела, //
Что глупость ветрена и зла, //
Что важным
людям важны вздоры, // И
что посредственность одна // Нам по плечу и не странна?
«Мой секундант? — сказал Евгений, — // Вот он: мой друг, monsieur Guillot. // Я не предвижу возражений // На представление мое; // Хоть
человек он неизвестный, // Но уж, конечно, малый честный». // Зарецкий губу закусил. // Онегин Ленского спросил: // «
Что ж, начинать?» — «Начнем, пожалуй», — // Сказал Владимир. И пошли //
За мельницу. Пока вдали // Зарецкий наш и честный малый // Вступили в важный договор, // Враги стоят, потупя взор.
Он верил,
что душа родная // Соединиться с ним должна, //
Что, безотрадно изнывая, // Его вседневно ждет она; // Он верил,
что друзья готовы //
За честь его приять оковы // И
что не дрогнет их рука // Разбить сосуд клеветника; //
Что есть избранные судьбами, //
Людей священные друзья; //
Что их бессмертная семья // Неотразимыми лучами // Когда-нибудь нас озарит // И мир блаженством одарит.
А
что? Да так. Я усыпляю // Пустые, черные мечты; // Я только в скобках замечаю, //
Что нет презренной клеветы, // На чердаке вралем рожденной // И светской чернью ободренной, //
Что нет нелепицы такой, // Ни эпиграммы площадной, // Которой бы ваш друг с улыбкой, // В кругу порядочных
людей, // Без всякой злобы и затей, // Не повторил стократ ошибкой; // А впрочем, он
за вас горой: // Он вас так любит… как родной!