Им овладела невыносимая тоска. Он думал о том только, как бы свергнуть с себя этот добровольно взятый крест. Ему хотелось добиться объяснения. «Какой бы ни
был ответ, — думал он, — все равно, лишь бы превратить сомнение в известность».
Неточные совпадения
— Прежде, нежели я задал себе этот вопрос, у меня уже
был готов
ответ! — с гордостию отвечал Александр.
И все пропало; слышен
был только лошадиный топот, да пыль облаком поднялась с дороги. Александр остался с Любецкой. Он молча смотрел на нее, как будто спрашивал глазами: «Что это значит?» Та не заставила долго ждать
ответа.
— Нет; я не
буду целую неделю, может
быть две… долго!.. — И он устремил на нее испытующий взгляд, стараясь прочесть в ее глазах, какое впечатление произведет этот
ответ.
Она молчала, но глаза ее в одно мгновение с его
ответом опустились вниз, и что
было в них? отуманила ли их грусть, или блеснула в них молния радости, — ничего нельзя
было прочесть на этом мраморном, прекрасном лице.
Другой удовольствовался бы таким
ответом и увидел бы, что ему не о чем больше хлопотать. Он понял бы все из этой безмолвной, мучительной тоски, написанной и на лице ее, проглядывавшей и в движениях. Но Адуеву
было не довольно. Он, как палач, пытал свою жертву и сам
был одушевлен каким-то диким, отчаянным желанием
выпить чашу разом и до конца.
Прошло, однако же, недели три,
ответа все не
было. Вот наконец однажды утром к Петру Иванычу принесли большой пакет и письмо.
Заговорил что-то о балете и получил в
ответ да, когда надо
было сказать нет, и наоборот: ясно, что его не слушали.
Юлия
была уж взволнована ожиданием. Она стояла у окна, и нетерпение ее возрастало с каждой минутой. Она ощипывала китайскую розу и с досадой бросала листья на пол, а сердце так и замирало: это
был момент муки. Она мысленно играла в вопрос и
ответ: придет или не придет? вся сила ее соображения
была устремлена на то, чтоб решить эту мудреную задачу. Если соображения говорили утвердительно, она улыбалась, если нет — бледнела.
На другой день записка за запиской к Александру. Он не являлся и не давал
ответа. На третий, на четвертый день то же. Юлия написала к Петру Иванычу, приглашая его к себе по важному делу. Жену его она не любила, потому что она
была молода, хороша и приходилась Александру теткой.
Войдя в избу, напрасно станешь кликать громко: мертвое молчание
будет ответом: в редкой избе отзовется болезненным стоном или глухим кашлем старуха, доживающая свой век на печи, или появится из-за перегородки босой длинноволосый трехлетний ребенок, в одной рубашонке, молча, пристально поглядит на вошедшего и робко спрячется опять.
Неточные совпадения
Он оставляет раут тесный, // Домой задумчив едет он; // Мечтой то грустной, то прелестной // Его встревожен поздний сон. // Проснулся он; ему приносят // Письмо: князь N покорно просит // Его на вечер. «Боже! к ней!.. // О,
буду,
буду!» и скорей // Марает он
ответ учтивый. // Что с ним? в каком он странном сне! // Что шевельнулось в глубине // Души холодной и ленивой? // Досада? суетность? иль вновь // Забота юности — любовь?
«Онегин, я тогда моложе, // Я лучше, кажется,
была, // И я любила вас; и что же? // Что в сердце вашем я нашла? // Какой
ответ? одну суровость. // Не правда ль? Вам
была не новость // Смиренной девочки любовь? // И нынче — Боже! — стынет кровь, // Как только вспомню взгляд холодный // И эту проповедь… Но вас // Я не виню: в тот страшный час // Вы поступили благородно, // Вы
были правы предо мной. // Я благодарна всей душой…
Но день протек, и нет
ответа. // Другой настал: всё нет, как нет. // Бледна как тень, с утра одета, // Татьяна ждет: когда ж
ответ? // Приехал Ольгин обожатель. // «Скажите: где же ваш приятель? — // Ему вопрос хозяйки
был. — // Он что-то нас совсем забыл». // Татьяна, вспыхнув, задрожала. // «Сегодня
быть он обещал, — // Старушке Ленский отвечал, — // Да, видно, почта задержала». — // Татьяна потупила взор, // Как будто слыша злой укор.
Князь остановился, как <бы> ожидая
ответа. Все стояло, потупив глаза в землю. Многие
были бледны.
Попробовал
было укорить, но получил такой
ответ: «Как можно, барин, чтобы мы о господской, то
есть, выгоде не радели?