Неточные совпадения
— Измена в любви, какое-то грубое, холодное забвение в дружбе… Да и вообще противно, гадко смотреть на людей, жить с ними! Все их мысли, слова, дела — все зиждется на песке. Сегодня
бегут к одной цели, спешат, сбивают друг друга с ног, делают подлости, льстят, унижаются, строят козни, а завтра — и забыли о вчерашнем и
бегут за другим. Сегодня восхищаются одним, завтра ругают; сегодня горячи, нежны, завтра холодны… нет! как посмотришь — страшна, противна
жизнь! А люди!..
Теперь он желал только одного: забвения прошедшего, спокойствия, сна души. Он охлаждался более и более к
жизни, на все смотрел сонными глазами. В толпе людской, в шуме собраний он находил скуку,
бежал от них, а скука за ним.
— Зачем вам читать Байрона? — продолжал он, — может быть,
жизнь ваша протечет тихо, как этот ручей: видите, как он мал, мелок; он не отразит ни целого неба в себе, ни туч; на берегах его нет ни скал, ни пропастей; он
бежит игриво; чуть-чуть лишь легкая зыбь рябит его поверхность; отражает он только зелень берегов, клочок неба да маленькие облака…
И Александр не
бежал. В нем зашевелились все прежние мечты. Сердце стало биться усиленным тактом. В глазах его мерещились то талия, то ножка, то локон Лизы, и
жизнь опять немного просветлела. Дня три уж не Костяков звал его, а он сам тащил Костякова на рыбную ловлю. «Опять! опять прежнее! — говорил Александр, — но я тверд!» — и между тем торопливо шел на речку.
Неточные совпадения
Что было следствием свиданья? // Увы, не трудно угадать! // Любви безумные страданья // Не перестали волновать // Младой души, печали жадной; // Нет, пуще страстью безотрадной // Татьяна бедная горит; // Ее постели сон
бежит; // Здоровье,
жизни цвет и сладость, // Улыбка, девственный покой, // Пропало всё, что звук пустой, // И меркнет милой Тани младость: // Так одевает бури тень // Едва рождающийся день.
В
бегах гадко и трудно, а вам прежде всего надо
жизни и положения определенного, воздуху соответственного, ну а ваш ли там воздух?
Разница та, что вместо насильной воли, соединившей их в школе, они сами собою кинули отцов и матерей и
бежали из родительских домов; что здесь были те, у которых уже моталась около шеи веревка и которые вместо бледной смерти увидели
жизнь — и
жизнь во всем разгуле; что здесь были те, которые, по благородному обычаю, не могли удержать в кармане своем копейки; что здесь были те, которые дотоле червонец считали богатством, у которых, по милости арендаторов-жидов, карманы можно было выворотить без всякого опасения что-нибудь выронить.
И он не мог понять Ольгу, и
бежал опять на другой день к ней, и уже осторожно, с боязнью читал ее лицо, затрудняясь часто и побеждая только с помощью всего своего ума и знания
жизни вопросы, сомнения, требования — все, что всплывало в чертах Ольги.
«Зачем… я любила?» — в тоске мучилась она и вспоминала утро в парке, когда Обломов хотел
бежать, а она думала тогда, что книга ее
жизни закроется навсегда, если он
бежит. Она так смело и легко решала вопрос любви,
жизни, так все казалось ей ясно — и все запуталось в неразрешимый узел.