В походке, взгляде, во всем обращении Александра было что-то торжественное, таинственное. Он
вел себя с другими, как богатый капиталист на бирже с мелкими купцами, скромно и с достоинством, думая про себя: «Жалкие! кто из вас обладает таким сокровищем, как я? кто так умеет чувствовать? чья могучая душа…» — и проч.
Неточные совпадения
У вас встают и ложатся по солнцу, едят, пьют, когда
велит природа; холодно, так наденут
себе шапку
с наушниками, да и знать ничего не хотят; светло — так день, темно — так ночь.
Он или бросает на нее взоры оскорбительных желаний, или холодно осматривает ее
с головы до ног, а сам думает, кажется: «Хороша ты, да, чай,
с блажью в голове: любовь да розы, — я уйму эту дурь, это — глупости! у меня полно вздыхать да мечтать, а
веди себя пристойно», или еще хуже — мечтает об ее имении.
«Наедине
с собою только, — писал он в какой-то
повести, — человек видит
себя как в зеркале; тогда только научается он верить в человеческое величие и достоинство.
Адуев не совсем покойно вошел в залу. Что за граф? Как
с ним
вести себя? каков он в обращении? горд? небрежен? Вошел. Граф первый встал и вежливо поклонился. Александр отвечал принужденным и неловким поклоном. Хозяйка представила их друг другу. Граф почему-то не нравился ему; а он был прекрасный мужчина: высокий, стройный блондин,
с большими выразительными глазами,
с приятной улыбкой. В манерах простота, изящество, какая-то мягкость. Он, кажется, расположил бы к
себе всякого, но Адуева не расположил.
«А! она хочет вознаградить меня за временную, невольную небрежность, — думал он, — не она, а я виноват: как можно было так непростительно
вести себя? этим только вооружишь против
себя; чужой человек, новое знакомство… очень натурально, что она, как хозяйка… А! вон выходит из-за куста
с узенькой тропинки, идет к решетке, тут остановится и будет ждать…»
Анна Павловна посмотрела, хорошо ли постлана постель, побранила девку, что жестко, заставила перестлать при
себе и до тех пор не ушла, пока Александр улегся. Она вышла на цыпочках, погрозила людям, чтоб не смели говорить и дышать вслух и ходили бы без сапог. Потом
велела послать к
себе Евсея.
С ним пришла и Аграфена. Евсей поклонился барыне в ноги и поцеловал у ней руку.
— Распоряжайся и
собой, и мной, как хочешь, — отвечала она
с унылым равнодушием, —
велишь — я поеду, нет — останусь здесь…
Неточные совпадения
— Чем я неприлично
вела себя? — громко сказала она, быстро поворачивая к нему голову и глядя ему прямо в глаза, но совсем уже не
с прежним скрывающим что-то весельем, а
с решительным видом, под которым она
с трудом скрывала испытываемый страх.
— То есть как тебе сказать… Стой, стой в углу! — обратилась она к Маше, которая, увидав чуть заметную улыбку на лице матери, повернулась было. — Светское мнение было бы то, что он
ведет себя, как
ведут себя все молодые люди. Il fait lа
сour à une jeune et jolie femme, [Он ухаживает зa молодой и красивой женщиной,] a муж светский должен быть только польщен этим.
Вронский понял по ее взгляду, что она не знала, в каких отношениях он хочет быть
с Голенищевым, и что она боится, так ли она
вела себя, как он бы хотел.
Он прикинул воображением места, куда он мог бы ехать. «Клуб? партия безика, шампанское
с Игнатовым? Нет, не поеду. Château des fleurs, там найду Облонского, куплеты, cancan. Нет, надоело. Вот именно за то я люблю Щербацких, что сам лучше делаюсь. Поеду домой». Он прошел прямо в свой номер у Дюссо,
велел подать
себе ужинать и потом, раздевшись, только успел положить голову на подушку, заснул крепким и спокойным, как всегда, сном.
Вронский сейчас же догадался, что Голенищев был один из таких, и потому вдвойне был рад ему. Действительно, Голенищев держал
себя с Карениной, когда был введен к ней, так, как только Вронский мог желать этого. Он, очевидно, без малейшего усилия избегал всех разговоров, которые могли бы
повести к неловкости.