В походке, взгляде, во всем обращении Александра было что-то торжественное, таинственное. Он
вел себя с другими, как богатый капиталист на бирже с мелкими купцами, скромно и с достоинством, думая про себя: «Жалкие! кто из вас обладает таким сокровищем, как я? кто так умеет чувствовать? чья могучая душа…» — и проч.
Неточные совпадения
У вас встают и ложатся по солнцу, едят, пьют, когда
велит природа; холодно, так наденут
себе шапку
с наушниками, да и знать ничего не хотят; светло — так день, темно — так ночь.
Он или бросает на нее взоры оскорбительных желаний, или холодно осматривает ее
с головы до ног, а сам думает, кажется: «Хороша ты, да, чай,
с блажью в голове: любовь да розы, — я уйму эту дурь, это — глупости! у меня полно вздыхать да мечтать, а
веди себя пристойно», или еще хуже — мечтает об ее имении.
«Наедине
с собою только, — писал он в какой-то
повести, — человек видит
себя как в зеркале; тогда только научается он верить в человеческое величие и достоинство.
Адуев не совсем покойно вошел в залу. Что за граф? Как
с ним
вести себя? каков он в обращении? горд? небрежен? Вошел. Граф первый встал и вежливо поклонился. Александр отвечал принужденным и неловким поклоном. Хозяйка представила их друг другу. Граф почему-то не нравился ему; а он был прекрасный мужчина: высокий, стройный блондин,
с большими выразительными глазами,
с приятной улыбкой. В манерах простота, изящество, какая-то мягкость. Он, кажется, расположил бы к
себе всякого, но Адуева не расположил.
«А! она хочет вознаградить меня за временную, невольную небрежность, — думал он, — не она, а я виноват: как можно было так непростительно
вести себя? этим только вооружишь против
себя; чужой человек, новое знакомство… очень натурально, что она, как хозяйка… А! вон выходит из-за куста
с узенькой тропинки, идет к решетке, тут остановится и будет ждать…»
Анна Павловна посмотрела, хорошо ли постлана постель, побранила девку, что жестко, заставила перестлать при
себе и до тех пор не ушла, пока Александр улегся. Она вышла на цыпочках, погрозила людям, чтоб не смели говорить и дышать вслух и ходили бы без сапог. Потом
велела послать к
себе Евсея.
С ним пришла и Аграфена. Евсей поклонился барыне в ноги и поцеловал у ней руку.
— Распоряжайся и
собой, и мной, как хочешь, — отвечала она
с унылым равнодушием, —
велишь — я поеду, нет — останусь здесь…
Неточные совпадения
Их дочки Таню обнимают. // Младые грации Москвы // Сначала молча озирают // Татьяну
с ног до головы; // Ее находят что-то странной, // Провинциальной и жеманной, // И что-то бледной и худой, // А впрочем, очень недурной; // Потом, покорствуя природе, // Дружатся
с ней, к
себе ведут, // Целуют, нежно руки жмут, // Взбивают кудри ей по моде // И поверяют нараспев // Сердечны тайны, тайны дев.
Мечтам и годам нет возврата; // Не обновлю души моей… // Я вас люблю любовью брата // И, может быть, еще нежней. // Послушайте ж меня без гнева: // Сменит не раз младая дева // Мечтами легкие мечты; // Так деревцо свои листы // Меняет
с каждою весною. // Так, видно, небом суждено. // Полюбите вы снова: но… // Учитесь властвовать
собою: // Не всякий вас, как я, поймет; // К беде неопытность
ведет».
Он поскорей звонит. Вбегает // К нему слуга француз Гильо, // Халат и туфли предлагает // И подает ему белье. // Спешит Онегин одеваться, // Слуге
велит приготовляться //
С ним вместе ехать и
с собой // Взять также ящик боевой. // Готовы санки беговые. // Он сел, на мельницу летит. // Примчались. Он слуге
велит // Лепажа стволы роковые // Нести за ним, а лошадям // Отъехать в поле к двум дубкам.
Зато и пламенная младость // Не может ничего скрывать. // Вражду, любовь, печаль и радость // Она готова разболтать. // В любви считаясь инвалидом, // Онегин слушал
с важным видом, // Как, сердца исповедь любя, // Поэт высказывал
себя; // Свою доверчивую совесть // Он простодушно обнажал. // Евгений без труда узнал // Его любви младую
повесть, // Обильный чувствами рассказ, // Давно не новыми для нас.
Он постарался сбыть поскорее Ноздрева, призвал к
себе тот же час Селифана и
велел ему быть готовым на заре,
с тем чтобы завтра же в шесть часов утра выехать из города непременно, чтобы все было пересмотрено, бричка подмазана и прочее, и прочее.